— Думал, что сильнее? — выкрикнул я, чувствуя, как гул нарастает внутри меня.
И тогда я почувствовал это. Тепло в ладонях, будто они начали гореть. В глазах вспыхнули искры, перед моим взглядом заплясали электрические разряды. На мгновение все вокруг стало размытым, словно реальность треснула.
— Что с ним? — прошептала одна из девочек, стоявших в стороне.
— Его глаза... они... светятся? — добавил кто-то с дрожью в голосе.
Я не слушал. Все мои мысли были сосредоточены на Коуле. Я продолжал наносить удары, но теперь электрические разряды, пробивающиеся из моих рук, разрывали ткань его рубашки и оставляли ожоги. Его крики эхом разносились по коридору.
— Эстев, остановись! — крикнул кто-то из учителей, но я уже не мог.
Вспышка молнии вырвалась из моих глаз, ослепляя всех вокруг. Люди вскрикнули, закрывая лица руками. В коридоре повисла напряженная тишина, нарушаемая только треском электричества.
Коул лежал на полу, его рубашка была разорвана, а лицо окровавлено. Он с трудом дышал, его глаза метались в панике, а тело подрагивало от остаточных разрядов.
— Убери руки! — выкрикнул я, но чей-то сильный захват прервал меня. Учитель физкультуры схватил меня за плечи, его лицо было полным ужаса.
— Что с тобой творится, Эстев?! — закричал он.
Я остановился. Медленно опустил руки и посмотрел на них. Кожа слегка покраснела, а из кончиков пальцев все еще пробивались слабые молнии. Люди в коридоре смотрели на меня, как на чудовище.
Я резко вырвался из хватки учителя и побежал. Бежал так быстро, как только мог. За спиной я слышал, как кто-то кричит мое имя, но это уже не имело значения. Я выбежал из здания, а в голове звучал только один вопрос: «Что со мной происходит?».
Прошел месяц с того дня, когда я в последний раз переступил порог школы. Месяц, наполненный тишиной, сомнениями и тяжелым грузом на душе. Я заперся в своей комнате, как будто стены могли защитить меня от того, что творилось внутри.
Мир за окном продолжал жить своей жизнью. Люди ходили по улице, солнце вставало и заходило, но для меня это все было словно фон — бесцветный, пустой. Я не мог найти себе места. Каждый день начинался одинаково: я просыпался, долго смотрел в потолок, а потом вставал и садился у окна.
«Кто я?». Этот вопрос преследовал меня, словно тень. Я не мог избавиться от него, как бы ни старался. Молнии, которые вырывались из моих рук, та ярость, что кипела внутри, — все это делало меня другим. Не таким, как раньше.
— Может, я чудовище? — прошептал я, глядя на свои ладони.
Эти руки... С виду обычные, но я знал, на что они способны. Я вспоминал тот день, как я ударил Коула. Его крики, ужас в глазах, как он упал на пол, не понимая, что происходит. Я не хотел этого. Или хотел?
— А что, если это было правильно? — сказал я себе, словно пытаясь найти оправдание.
Коул заслуживал наказания за все, что он делал. Но то, как я поступил, было слишком. Слишком.
Я закрыл лицо руками, стараясь заглушить эти мысли. Но воспоминания всплывали вновь и вновь. Голоса, крики, вспышки молний. Я чувствовал, как внутри меня все закипает, и это пугало.
Иногда я выходил из дома, чтобы хоть немного отвлечься. Но я всегда выбирал безлюдные места, чтобы не встречать никого знакомого. Чаще всего я шел к старой заброшенной стройке. Там было тихо.
Скрип ржавых металлических балок, эхо шагов на бетонных плитах, холодный ветер, гуляющий между пустых окон. Здесь я чувствовал себя свободным. Я мог позволить себе быть тем, кем был.
Однажды я ударил кулаком по бетонной стене, и из руки вырвалась молния. Она оставила черный след на серой поверхности. Я долго смотрел на этот след, словно он мог дать мне ответ.
— Может, я должен принять это? — прошептал я, глядя на свою руку.
«Но что это значит — принять? Быть тем, кто использует эту силу? Или прятаться от нее?».
Я начал говорить сам с собой. Внутренний диалог стал моим единственным утешением.
— Ты знаешь, что ты монстр.
— Нет, я не монстр. Это все произошло случайно.
— Случайно? А что насчет того, как ты почувствовал силу? Ты ведь наслаждался этим.
— Я... я просто потерял контроль.
— Или ты всегда был таким? Просто не знал этого?
Эти разговоры изматывали меня. Иногда я сидел в углу комнаты, обхватив голову руками, пытаясь заглушить голос.
— Может, ты должен быть героем? — спросил я сам себя однажды.
— Герои не избивают своих врагов так, как ты.
— Но герои тоже совершают ошибки.
— А что, если ты не герой, а злодей?
Я вспомнил слова отца: «Терпение всегда вознаграждается». Но как здесь может помочь терпение? Я больше не знал, что значит быть собой.