Что за морок преследует его? Будто он видит чьи-то сны или видения. Но он чувствовал, что он всё это пережил. Он был там! И во время казни прекрасной юной княжны, и во время танца молоденькой рабыни, что кружилась перед ним под тягучую восточную мелодию, и в конюшне, помогая выводить лошадей, а потом с болью в сердце глядя, как его друг целует любимую женщину. Владимир пересёк широкий холл и остановился, натягивая перчатки.
– Ах, простите, – кто-то толкнул его в спину. Владимир оглянулся и встретился взглядом с любимыми глазами. Он мог поклясться, что видел эту девушку, что он знаком с ней, что её имя Анна, но кто она и как появилась в его жизни, он объяснить не мог.
Он широко улыбнулся и тихо прошептал:
– Мы сталкиваемся с вами уже не первый раз, не так ли? Давайте же познакомимся. Владимир Корф.
– Анна Платонова. Вы знаете, у меня тоже такое ощущение, что я давно знаю вас. Вот только вспомнить не могу, где мы с вами познакомились.
Владимир усмехнулся и протянул ладонь своей... Знакомой? Подруге? Любимой? Он не мог знать, чем закончится этот вечер и это знакомство, но чётко понимал, что просто так он её не отпустит! Анна будет с ним! А он сделает всё от него зависящее, чтобы ни огонь, ни люди, ни любые другие причины не смогли помешать им. Они будут вместе. На этот раз обязательно будут!
***
... – Мам, а как вы познакомились с папой?
Анна закусила губу, скрывая широкую улыбку, и из-под ресниц посмотрела на усмехающегося мужа.
– Мы познакомились в папиной больнице.
– Ты болела? – испуганно прошептала маленькая сероглазая девочка, быстро переводя взгляд с мамы на папу.
– Нет, Настенька, что ты! Я писала статью о больнице, а с папой мы просто столкнулись в холле.
– И всё? Па-а-ап, – хитро улыбнулась девочка и с прищуром глянула в сторону отца, – а скажи, наша мама самая красивая?
Владимир посмотрел на жену и молча кивнул. Он нечасто говорил ей о своих чувствах, но огонь любви в его груди горел ярким пламенем, будто он любил за всех тех мужчин, которых пытались разлучить с любимыми, которые потеряли своих возлюбленных, которые погибли из-за любви, но смогли сохранить в себе прекрасные чувства, а некоторые смогли и отомстить за разлуку со своей любовью.
И он так же сильно и преданно любил. Любил одну женщину, что смогла сделать его счастливым.
– Наша мама и правда самая красивая, но и дочь у меня красавица и умница. А если она сейчас ляжет спать, то будет ещё самой милой и послушной.
Через час, когда Настя видела уже не первый сон, Владимир обнял жену и нежно прикусил мочку уха с золотой капелькой.
– Так вы говорите, что познакомились со мной в больнице, сударыня?
– Конечно, сударь, не могла же я сказать нашей дочери, что её папа убил священника-доминиканца за то, что её маму сожгли на костре на его глазах? Или что он заставил танцевать свою будущую жену обнажённой? Или...
– А я бы не был против, если бы моя жена и сегодня станцевала бы передо мной. И тоже... э-э-э, скажем, не совсем одетой.
– Корф, для тебя всё, что захочешь, но при одном условии.
– Каком, любимая?
– Позволь мне дотанцевать до конца.
– Ты прекрасно знаешь, что это выше моих сил, но я буду стараться.
И Владимир выполнил своё обещание, он досмотрел танец до конца. Почти. Только для того, чтобы через девять месяцев его любимая Анна подарила ему сына. И он очень надеется, что тот танец был не последним в их жизни.
Конец