- Итак, - говорит Кел. Он сгибает ноги в коленях, затем снова выпрямляет. – Моя мама. Она оставила мне кое-что, что я должен отдать тебе сегодня.
Я смотрю на него, и даже не спрашивая, мгновенно понимаю что это. Я протягиваю руку, а он достает это из кармана и отдает мне звезду. – Это лежало с запиской, в одном из подарков, которые она оставила для меня, на прошлый день рождения. Вообще-то, она оставила таких восемь. По одному на каждого ребенка, который у вас будет. Четыре голубые и четыре розовые.
Я сжимаю звезду в кулаке и смеюсь. – Восемь?
- Ага, я знаю, - он пожимает плечами. – Я думаю, она хотела перестраховаться, так, на всякий случай. И они все пронумерованы.
Я улыбаюсь и смотрю на звезду в моей руке. – Это и для Лэйк тоже? Не думаю, что сейчас она в настроении для этого.
Кел качает головой. – Неа. Только для тебя. Для Лэйк есть свои. Он поднимается. После нескольких шагов, он останавливается и поворачивается, смотря на меня. – Моя мама обо всем подумала, не так ли?
Я улыбаюсь, думая, обо всех тех советах, которые каким-то образом до сих пор получаю от Джулии. – Да, так и есть.
Кел улыбается и уходит. Я открываю звезду, одну из многих, которая, как я ошибочно думал, будет последней.
Уилл,
Спасибо, что взял на себя роль отца для моего маленького мальчика.
Спасибо, что любишь мою дочь так же сильно, как я люблю ее.
Но больше всего, я благодарю тебя за то, что ты станешь лучшим отцом, которого я когда-либо надеялась получить для своего внука или внучки. Потому что без сомнения могу сказать, что таким ты и будешь.
Мои поздравления,
Джулия
Смотрю на звезду в моих руках, удивляясь словам благодарности, когда я должен быть единственным, кто будет говорить спасибо, за то, что изменили мою жизнь. Вся ее семья изменила мою жизнь.
В любом случае, все мы изменили жизни друг друга.
- Уилл, - кричит из палаты Лэйк. Я быстро встаю и кладу звезду в карман. Возвращаюсь в палату и подхожу к кровати. Ее подбородок напряжен, и она так сильно держится за поручни, что побелели костяшки. Одно рукой она хватает мою рубашку и тянет меня к себе. – Медсестра. Мне нужна медсестра.
Я киваю один раз и вылетаю из палаты. На этот раз, я найду медсестру.
***
Когда слова «Вы готовы тужиться» вылетают изо рта доктора, я хватаюсь за спинку кровати Лэйк, чтобы удержать себя на ногах. Вот и все. Это, наконец, происходит, и я не уверен, что готов. Через несколько минут я стану отцом, и только о мысли, об этом, моя голова кружится.
Я не Гэвин.
Я не потеряю сознание.
Секунды превращаются в миллисекунды, и палата наполняется медсестрами, и они что-то делаю возле кровати, что-то с установкой оборудования, что-то с Лэйк, и свет, везде такой яркий, яркий, яркий свет, а потом медсестра подходит ко мне, и смотрит вниз на меня.
Почему она смотрит вниз?
- Вы в порядке? – спрашивает она.
Я киваю. Почему я смотрю вверх.
Я либо сжался до 60 см, либо я на полу.
-Уилл. Рука Лэйк тянется ко мне. Я хватаюсь за поручни на ее кровати и поднимаюсь. – Не делай так больше, - она тяжело дышит. – Пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты был здесь, потому что я боюсь. Она смотри на меня со страхом в глазах.
- Я здесь, - успокаиваю я. Она улыбается, но ее улыбка, как будто по щелчку сменяется, в искаженный, дьявольский стон. Мою рука сжимают еще сильнее по мере громкости ее голоса.
Я наклоняюсь к ней и оборачиваю свои руки вокруг ее плеч, помогая ей отклониться, когда медсестра говорит ей тужиться. Мои глаза не отрываются от ее, а ее от моих. Я помогаю ей считать, помогаю дышать и делаю все, чтобы не жаловаться о том, что я больше никогда не смогу шевелить своей рукой. Мы считаем до десяти, а кажется, что до тысячи, когда из нее вновь вылетает искаженный звук. За исключением того, что за этим следует другой звук.
Плачь.
Я перевожу взгляд с Лэйк на доктора, который теперь держит ребенка на руках.
Моего ребенка.
Все вокруг опять начинает шевелиться с быстрой скоростью, ну а я застыл. Я так сильно хочу ее забрать и взять на руки, но так же я хочу быть с Лэйк и убедиться что она в порядке. Медсестра забирает ребенка из рук доктора и отворачивается, чтобы укутать ее. Я вытягиваю шею, пытаясь заглянуть за плечо медсестры.
Когда медсестра, наконец-то, укутала ее, она поворачивается и несет ее к Лэйк, а затем кладет ее ей на грудь. Я опускаю поручни вниз и забираюсь на кровать рядом с ней. Обнимаю ее так, чтобы она облокотилась на меня. Убираю одеяльце с личика нашего ребенка, чтобы мы лучше могли видеть ее.
Хотелось бы мне описать свои чувства, но ничего не сможет описать этот момент. Ни ваза со звездами. Ни книга. Ни песня. И даже ни поэма. Ничто не сможет описать момент, когда женщина, который ты отдал свою жизнь, видит собственную дочь в первый раз.
Слезы стекают по ее лицу. Она гладит щечку нашей малышки, улыбаясь.
Плача.
Смеясь.
- Я не хочу считать ее пальчики на руках и ногах, - шепчет Лэйк. – Мне все равно, будет ли у нее 2 пальчика на ногах или три на руках, или пятьдесят ножек. Я так сильно ее люблю, Уилл. Она идеальна.
Она идеальна. Так идеальна. – Так же, как и ее мама, - говорю я.
Я склоняю свою голову рядом с Лэйк, и мы просто смотрим. Мы смотрим на дочку, о которой я даже не смел просить. Дочку, о которой боялся мечтать. Я даже не думал, что у меня когда-нибудь это будет. Эта девочка. Эта малышка – моя жизнь. Ее мама – моя жизнь. Обе эти девочки – моя жизнь.