1.
Ты обворожительна, детка! Чистый незамутнённый кайф! - маэстро Луччиано крутится вокруг меня, размахивая кисточкой. Фарфоровая пудра облачком ложится на нос, вызывая безумное желание чихнуть. Я морщусь и получаю гневный взгляд в отражении.
- Не смей, куколка! Боже, ты идеальна до безобразия! - ещё одно быстрое движение кисточкой. - Твой выход через пять минут, моя королева. Это будет фурор, поверь мне!
Смотрю в зеркало - и охотно верю. Зелёное шёлковое платье на тонких лямках струится по телу, подчёркивая точёные изгибы. Декольте и плечи укрыты широким колье из жемчужных ниток и страз. Шаронов настоял. На натуральные камни, правда, поскупился, но намекнул, что не прочь увидеть меня голой в бриллиантах. Увы, я слыла девушкой корыстной, и бриллианты предпочитала вперёд, о чём прямо и заявила Шаронову.
Его кривая ухмылка до сих пор стояла перед глазами.
К чёрту Шаронова! Мой контракт истекает в следующем месяце. Один месяц, Василиса, тридцать дней - и свобода. Мы с Эриком наконец-то отправимся на его виллу в Майями, и никакой Шаронов не встанет между нами.
Снова морщу нос, но к счастью, Луччиано не замечает моего бунта. У итальянца тонкие чувствительные пальцы и знакомый южнороссийский акцент. Я постоянно улыбаюсь в его присутствии - маэстро похож на суетливую важную бабочку с голосом одесской "тёти Розы". Нет, он старается, конечно. Грацио, белисиммо, белла донна... бурная речь с активным рукамаханием.
Но увы, в детстве я болела Италией, и ошибки маэстро безбожно резали слух.
Впрочем, до происхождения Луччиано мне нет никакого дела. В своём ремесле он настоящий художник и волшебный фей. Такой Годзиллу превратит в радужную змейку, а Урсулу - в сладкую принцесску. В свете ярких ламп туалетного столика кожа блестит правильным, ровным оттенком - и кажется невозможно хрупкой и нежной. Тёмно-карие глаза в обрамление пушистых ресниц и яркого смоки готовы покорить даже самое строптивое сердечко. По-кошачьи хищный взгляд. Я вижу в незнакомке в зеркале собственные черты, но это будто не я. Персиковые губы добавляют образу нужной мягкости, женственности. Маэстро как всегда на заоблачной высоте.
- Спасибо... - шепчу я отражению Луччиано. Довольный итальянец проходится лаком по гладким тёмным волосам, завершая своё творение.
Три минуты. Скоро мой выход. Я не новичок на сцене, но на концерт известного радио меня пригласили впервые. Это признание, Василиса. Настоящее признание!
Могла ли девчонка с терпким грудным голосом поверить в такую удачу, когда отсылала своё видео на музканал?.. Когда пела в инстаграме на аудиторию в сто подписчиков и экономила карманные деньги, собирая на вокальные курсы?..
Не верится.
Но у сказки наяву есть и другая сторона. Персональный дьявол в лице продюсера Антона Шаронова шёл в комплекте с моей мечтой.
Повинуясь его взгляду, Луччиано исчезает гримёрки. С Шароновым лучше не связываться. Вид у моего продюсера соответствует природной наглости - лысый подкаченный мужчина сорока одного года, по повадкам напоминающий танк. Лапищи оглаживают шёлк моего платья, а тщательно ухоженная борода касается лица. Я стремительно отшатываюсь - чёрт с ними, с его приставаниями, но рушить красоту Луччиано я не позволю.
- Ты холодная и безжалостно прекрасная... - выдыхает он мне на ушко, вызывая головокружение своей туалетной водой. Слишком много пряного, слишком много мускуса и спирта с ноткой виски. С появлением Шаронова в моей жизни я на дух не переношу виски! - Снегурочка, ты опять выпускаешь коготки. Чем же я хуже твоего сосунка Эрика?..
Его голос скатывается на противное сюсюканье. Справедливо говоря, Эрик тоже не мой мужчина, но он хотя бы моложе!
Запрокинув голову, Шаронов хохочет, когда я сообщаю ему об этом. Я по-прежнему в его объятиях, но слава богу, он больше не домогается к моему макияжу.
- Молодость, Снегурочка моя, не аргумент. Ты хоть раз стонала в его объятиях?..
Такая бесцеремонная прямолинейность заставляет мои щёки вспыхнуть. Будучи воспитанной питерской девочкой, дочерью профессоров, я долго привыкала и привыкаю к общению в "звёздной" среде.
- Не лезь в мою личную жизнь, Шаронов!
- Твою личную... что?.. - передразнивает он. - Хочешь, покажу тебе сосунка Эрика? Прямо сейчас?
- Две минуты! - кричит кто-то в коридоре, пока Шаронов, не выпуская меня из объятий, достаёт смартфон и врубает видеосвязь.