- Крэгс, крегс, крегс. – Застучали рикошетами по комнате пули, беспомощно отлетая от моей защиты, пока одна из них не отлетела ему же в руку, заставив выронить пистолет и упасть, схватившись за рану.
- Какой ты нервный. – Улыбнулся я, затем подошел к нему и, присев, взял его голову в руки. – Неужто ждал меня? А как догадался? Или ты во всех гостей стрелять начинаешь?
- Сергей, пожалуйста, отойдите от него. Не заставляйте меня применять спецсредства. – Раздался немного запыхавшийся голос Антона, от резко распахнувшейся двери кабинета.
- Мой телефонный звонок, я прав? – Уточнил я у него, продолжая удерживать голову Алексея у себя в ладонях.
- Именно так. – Улыбнулся, чем видимо попытался меня немного успокоить, Антон. – Нашим ребятам стало очень любопытно, как вы звоните спящий. Естественно, доклад и запись разговора тут же попала ко мне, ну а дальше сообразить, что вы сразу отправитесь сюда было несложно. Правды, вы несколько быстрее, чем я предполагал. Но пока ничего непоправимого не случилось, может, договоримся? Поверьте, я искренне считаю вас своим настоящим другом и желаю только хорошего.
- А Насте, ты тоже желал только хорошего? – Повернул я к нему взгляд. - Ты же знаешь, какие могут быть последствия после долгого внушения. Мы ведь до сих пор не знаем, сможет перерождение исправить их или нет.
- Ты собираешься нарушить закон, Сергей. – Попытался зайти с другой стороны Антон. - Это будет преднамеренное убийство, мы будем вынуждены тебя осудить.
- Убийство!? Я собираюсь отправить его на порождение и освободить людей, которые могут пострадать, находясь под его влиянием. – Усмехнулся я. – И ты прекрасно это знаешь.
- Это все неважно. – Остался на своем мой бывший товарищ. – Все обязаны жить по закону и исполнять его.
- И даже те страны, где по закону всем девочкам делают женское обрезание? – Посмотрел я на него. – Ты знаешь, что это такое? Это когда молодой девчонке вырезают все, что можно без наркоза, что бы она была хорошей женой, не испытывала больше никогда потребности в мужчинах и не знала, как у них говорят, греховных желаний. Или в Индии, где новые колодцы должны руками рыть женщины, а их, к слову, постоянно требуется делать новые. Раньше я гордился тем, что у нас в стране нет подобного, но теперь, видимо, это пришло и к нам. Он может калечить людей, а его отправить на перерождение – нарушение закона. Люди обязаны жить по совести, а не по кем-то придуманным законам и ты, кстати, тоже. Мы не рабы, Антон, и не бессловесные животные. Мы можем менять законы, если они направлены против нас. Тем более теперь, когда у нас появилась возможность получить достаточно силы для борьбы с пережитками прошлого по всей земле.
- А кто будет этой совестью? – Криво, видимо от переполняющих его эмоций, оскалился Антон. – Ты? Ты будешь решать, какие законы отменить? Есть закон и он един для всех, правильный он или нет, все должны подчиняться. Отпусти его и положи руки за голову, быстро!
- Нет, я не подчинюсь. И да, если больше некому, то я стану совестью. И я решил, что жизни людей гораздо важнее его потерянных характеристик и ваших планов. – Посмотрел я Антону в глаза, на последних словах сломав Алексею шею. – А теперь, я уйду отсюда, и ты ничего не сможешь сделать.
- Жизни людей. – Передразнил меня он. – Тобой двигала месть и страх за знакомого человека. – Чудовища всегда прикрываются общим благом или меньшим злом, но в основе у них всегда – месть, страх и жажда власти. Я и правда начал считать тебя своим другом, но ты стал таким же врагом, как и все остальные, у меня просто нет другого выхода, если ты отказываешься подчиниться, то я притащу тебя в камеру за шкирку. – Встал в боевую стойку Антон, сломав в кулаке какой-то шарик серебристого цвета.
Внимание!
Вы находитесь на территории подавления магии. Все умения игроков заблокированы.
Тут же оповестила меня система.
- Я в своей одежде, сейчас гораздо сильнее тебя по всем физическим параметрам, а твои фокусы временно заблокированы. – Сказал Антон и медленно двинулся в мою сторону. - Сдавайся, не усугубляй ситуацию, ты даже вещи из инвентаря достать не сможешь. Тебе просто нечего мне противопоставить.
- Уйди. – Поднял я руки. – Я не буду сдерживаться.
Прямой удар ноги, сделавшего удивительно длинный рывок в мою сторону Антона, оказался слишком быстр для возможности блокировать, но в последний миг я успеваю сместить корпус из-под удара. Наношу резкий боковой удар в голову, но он тут же встречает жесткий блок и ответ в виде двух молниеносных ударов в корпус, которые я успеваю предугадать и заблокировать только из-за разогнанного интеллекта. Развивая инициативу, Антон опять повторяет прямой пинок в грудь, на этот раз успешно мной заблокированный скрещенными руками, однако заставляющий меня сделать шаг назад. Опять уклоняюсь от двоечки в тело и встречаю рубящий удар ребром ладони, летящий мне в голову на сдвоенный блок обоими руками, но не успевая перейти в контратаку, снова отхожу на шаг, спасаясь от апперкота. Видимо, параметр интеллекта у Антона сильно отставал от ловкости, а потому он наносил прямые, но ужасно быстрые и сильные удары, которые заставляли мои кости скрипеть от напряжения. Отходя от следующей серии ударов руками, наношу несколько хлёстких ударов по его предплечьям, с целью отсушить ему руки или хотя бы сбить ритм, но Антон работает как робот, не сбиваясь даже на долю секунды, а его тело, которое по ощущениям не мягче дуба, даже не думает подводить своего хозяина. Следующая серия атак, но я уже просчитавший ее, делаю шаг вбок и врезаюсь в него плечом, что наконец сбивает его и заставляет сделать несколько шагов назад. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, хочется что-то сказать, но я понимаю, что все, что хотели мы уже произнесли. Видимо, пришедший к такому же выводу Антон наносит несколько боковых ударов ногой с максимальной дистанции, но я поправляю их траекторию легкими хлопками, и пока он находится в неустойчивом положении, резко сближаюсь, и уже сам наношу серию коротких ударов в лицо, которые, к сожалению, так же приходятся на глухой боксерский блок. Отскакиваю назад и опять секундная пауза прерывает наш бой. Антон пробует нанести обманный удар рукой в голову, но я, видя, что он, в принципе не может достигнуть цели, остаюсь на месте, чем вызываю его неконтролируемую ярость и уже настоящий боковой удар в висок. Отклонив голову назад и пропустив его буквально в миллиметре перед носом, быстро сближаюсь и наношу несколько ударов локтями в область головы с разных сторон, которые ожидаемо опять попадают на глухие боксерские блоки и, внезапно изменив движение, третьим ударом пробиваю его в солнечное сплетение, что заставляет его сделать несколько шагов назад. Пропускаю очередной прямой удар ногой сбоку от себя, и наношу зеркальный в солнечное сплетение, опять заставляя его отступить и схватиться за грудь в попытках выровнять дыхание. Пробуя развить наступление, опять сближаюсь, нанося прямой удар в бровь, чтобы снизить ему угол обзора, но решивший не блокировать его Антон кидается на меня и заключает в медвежьи объятия, начиная сдавливать подобно автоматическому прессу для машин. Безостановочно бью его лбом в голову, но видимо мотоциклетный шлем, на моей голове слишком слабое оружие против настолько задранного физического сопротивления и, поджавший голову Антон, терпит и продолжает сминать меня с неотвратимостью рока. Чувствуя, что скоро вырублюсь от удушья и попаду полностью в его власть, наношу удар коленом ему в пах и тут же удар лбом в нос, когда он непроизвольно вскидывает голову от боли. Какие бы не были могучие параметры его снаряжения, но кость перегородки не выдерживает и, лопаясь, входит ему в мозг, позволяя мне упасть на пол в облаке серого пепла которым он разлетелся.