– Упс… не повезло, – вздохнул белобрысый. – Не надо было рот разевать. Всего доброго…
Надзиратель, тихонько хихикая над недотёпой, легонько щёлкнул его по лбу для привлечения внимания.
Турист обернулся, сосредоточил мутный взгляд на лице робота и, очевидно, принял служителя порядка за другого заключённого:
– Тоже бежишь? Круто! Только тссс, а то надзиратель засечёт. Давай на выход. Кстати, где он?
– Я покажу, – хохотнул надзиратель и поволок парня в дежурку, выставив перед собой.
К чести пришельца, он не совсем потерял связь с реальностью. Если не обращать внимание на пояс с ключами и полицейский жетон, приваренный к груди охранника, его не трудно было перепутать с другими маргинальными обитателями участка. На макушке у робота красовалась вмятина от продолговатого предмета, левое плечо украшали два пулевых отверстия, халтурно замазанные шпатлёвкой. Корпус покрывали многочисленные царапины и потёртости. Незримый правовой статус был фактически единственным различием между надзирателем и белобрысым раздолбаем в странной чужеземной одежде.
В дежурке скучал терминал-регистратор, облепленный старой жвачкой и разноцветными наклейками. Он монотонно распечатывал свиток с протоколом задержания. На обшарпанном диванчике рядом с ним развалился в полудрёме шаман в хламиде болотного цвета — адепт школы Крока. Рядом с ним на сиденье лежал чёрный ящик без ручек.
– Ты только посмотри на него! – воскликнул ящик, когда надзиратель внёс задержанного.
Шаман оживился, перехватил живой груз из рук охраны и усадил рядом с собой.
– О, королевич! Как ты вовремя! – громким шёпотом произнёс турист. – А я тут когти рву. Быстренько замаскируй нас и делаем ноги!
Шаман укоризненно покачал головой и сказал надзирателю:
– Что же вы? Такой счёт выставляете, а процедуры вытрезвления не включили. Ну и сервис!
– Здесь вам не рехаб, – отрезал тюремщик. – Забирайте тело, копию протокола и выметайтесь.
– Не забудьте чек об оплате и опись имущества, – добавил терминал.
Шаман бегло просмотрел бумаги: нарушение общественного порядка, незаконные уличные гонки, погром в рыбной лавке. В описи числился: мокрый вонючий рюкзак — 1 штука, испорченные документы — 1 штука, пустые бутылки — 2 штуки, селёдочные головы — 3 штуки, рыбьи внутренности — 405 грамм, комплект сменной одежды с гербами клана Этанару (такой же мокрый и вонючий) — 1 штука.
Всё это добро было запаяно в вакуумный пакет.
– Пошли, блонди, – шаман упрятал ворох бумаг в карман, подхватил ящичек, вещи товарища и самого товарища, подставив шею под его руку. Он удалился так стремительно, насколько это вообще было возможно с полубессознательным телом наперевес.
– Давно хочу спросить? – задумчиво произнёс турист, которого в школе Крока величали не иначе как Блондином, потому что его настоящее имя было вломы запоминать даже прокачанным в этом деле шаманам. – А где это мы вообще?
Чёрный ящик печально рассмеялся.
– Мы в полиции, дружище, – пояснил шаман.
– Ааа. Тогда понятно, почему так много копов.
– Угу… Шевели ногами. Мы хоть и внесли залог, но лучше их лишний раз не злить... Ты там… хотя бы пытайся ноги переставлять, что ли?
– Залог… Зачем? – удивился турист, когда они пересекали стоянку служебных глайдеров. – У меня всё было на мази…
– Не хочу тебя огорчать, но твои навыки нуждаются в практике, – заметил шаман, отдуваясь.
– Допустим… А почему мы тогда бежим? Погони же нет.
– Будет тебе погоня. Когда они поймут, что никакого перевода не было. Я же на мели!
– А на меня даже не рассчитывай, – добавила сердитая коробка, – даже если бы у меня оставались деньги, ты был бы последним, на кого я их потратила.
– Вот чёрт… Тогда бежим, – решил Блондин. – Не отставай, твоё величество!
И активнее заволочил ногами. Через раз у него даже получалось отталкиваться.
Утро позолотило крыши приземистых домиков нижнего города. Там, где среди жмущихся друг к другу лачужек ещё пролегали сумерки, двум ранним путникам удалось затеряться. Очень кстати недалеко от участка работала круглосуточная забегаловка из числа тех, где варят густой и чёрный как смоль кофе и не задают лишних вопросов, если платишь вперёд и не скупишься на чаевые. Полусонная официантка, еле живая после ночной смены, сгребла в карман фартука пригоршню жетонов и принесла две полулитровые чашки бурды с тонким ароматом ванили и консистенцией расплавленного гудрона.
Девица была симпатичная, не смотря на каскадные мешки под красноватыми глазами. Развалившись в кресле у окошка с чахлыми пластмассовыми цветочками, Блондин подмигнул официантке и пригладил волосы. На стол упал шматок слипшихся селёдочных костей, чуть не угодив в чашку. Амбре от посетителя стояло соответствующее. Мысленно обозвав клиента вонючкой, официантка поспешила удалиться из зоны поражения. Флирт не удался. Блондин пожал плечами, поймал двоящуюся в глазах чашку и осторожно отпил варева. Выпучил глаза, закашлялся. Напиток с нотками машинного масла оставил у туриста неизгладимые впечатления и густые чёрные разводы над верхней губой.