Я откланялся директорам и адмиралу, и отступил на своё место. Дальше разговор не заладился, они стояли как андроиды на складе и переваривали услышанное в смешанных чувствах. Впрочем, не все. Те, кому бояться было нечего, оставались спокойны. И даже с насмешкой поглядывали на своих побледневших и покрасневших коллег. Трухлявый пень Финито, однако, даже слегка расцвел. Возможно, у него присутствуют некоторые мазохистские наклонности, потому что я в жизни не поверю, что он тут самый чистый и честный.
Шиндао привёл всех в чувство, добавив к моей речи несколько сглаживающих замечаний. Но потом, неугомонный посол клана Идай, всё равно предложил проголосовать за то, чтобы к моей всесторонней проверке присоединились ещё более независимые наблюдатели. Для чистоты эксперимента. Затем вперёд вылез посол Сайшо, активно толкаясь локтями и добавил, чтобы эти наблюдатели не принадлежали к каким-то конкретным организациям, за чем он пообещал лично проследить. Наконец, слово взяла Адано и добавила, что не помешает задействовать этих самых наблюдателей и для подбора контрольной группы переговорщиков.
А Финито заявил, что ему осточертело тут торчать и он готов проголосовать за всё, что угодно, лишь бы убраться отсюда поскорее.
И снова все решения были одобрены единогласно. Даже киборг из Третьей планеты немного воспрял духом, ожидая, что Шиндао смутится от такого поворота вещей.
Он не знал, что большая часть мышц, отвечающих за мимику адмиральского лица, давно не функционируют. К тому же, даже если бы Дайсюка что-то всерьёз тронуло, посторонние об этом никогда бы не догадались.
Но мне он выскажет всё, можете не сомневаться.
Они ещё о чём-то поболтали, но у меня уже была вся необходимая информация, поэтому можно было порадовать совет своим отсутствием. Сопровождающий нам с охраной больше не требовался: якудзы за ночь просканировали всю местность и теперь ориентировались на станции не хуже, чем инженеры, которые её проектировали.
Под мои нужды выделили конференц-зал, с огромным овальным столом из цельного куска отполированной породы астероида. Довольно стильно. Гора технической документации и отчётов, сгруженная у входа, создавала атмосферу бурной деятельности. Я раскидал по столу несколько пачек. Расклеил по стенам какие-то схемы и таблицы. И, конечно же, постелил свежих бумажек в переноску к своему питомцу. Шиндао разрешил взять с собой улитку, лично пойманную мной на Киото. Она обожает рисовую бумагу и на Кибере её ждал настоящий пир. Улитка была большая — с шлем от скафандра — и я звал её Бэкон. Шиндао думает, что это в честь древнего художника и философа, основателя эмпиризма. Отчасти он прав. Потому что под панцирем у этой твари запрятан маячок, с помощью которого семья следит за мной. И выяснил я это исключительно эмпирическим путём.
С тех пор как я стал единственным наследником, наблюдение не прекращалось ни на секунду. А чтобы удобнее было наблюдать, отец посадил меня на домашнее обучение. Не то чтобы это сделало нас ближе: он неделями пропадал в министерствах, совершая редкие набеги заботы и участия. За двадцать лет могу вспомнить десять совместных вылазок на природу. Поймали много интересных тварей, включая эту улитку в раковине цвета слоновой кости. Весит тоже как маленький слон, особенно если наестся как следует.
А вот с матерями я отлично ладил — до тех пор, пока уровень их паранойи не начал переплёвывать мнительность адмирала. Сейчас они все разлетелись на спутники Киото и никого к себе не пускают. Ждут чего-то и строят безумные теории. Иногда присылают подарки. Иногда — убийц. С ними весело.
Но всё же я вижу их реже, чем они меня. С маниакальностью, достойной самого Шиндао, предки фильтровали мой круг общения и информационные каналы. Весь мой мир был ограничен пределами поместья на протяжении нескольких лет. В моём распоряжении были лучшие наставники, самые светлые умы клана. На Киото не бывает лишних людей. А в родовом гнезде Этанару и подавно. Мой единственный «друг» - и тот был невольным шпионом, наблюдавшим за мной круглые сутки. И шумно чавкал рисовой бумагой. Жуй-жуй, Бэкон. Планы эвакуации на десяти страницах сегодня особенно хороши.
– Рио...
На пороге моего кабинетика нарисовался адмирал. Его охрана присоединилась к моей и живым щитом заслонила вход от всех внешних угроз, включая радиоактивные и электромагнитные.
– Дайсюк? - Я удобно расположился в кресле напротив окна, закинув ноги на стол.
– Потрудись объяснить свою выходку на собрании.