Что же в итоге я получил?
Ой, Майкл, а где Берта? Ой, а где Лия? Ой, а почему ты больше не разговариваешь с Шином? Ой, а зачем тебе эти четыреста бутылок Асбеста? Ты же ведь помнишь, что он делает с лёгкими! Знаешь, я так скучала, хочешь, покажу тебе свои новые сертификаты безопасности и переупаковщик функций, которые я написала, пока ты даже и не думал о том, чтобы спасти меня из плена гиперопекающих папаш?
Берта — это моя бывшая. Или нынешняя? Короче, она киборг. Мы встречались, и вроде как была любовь, но это не точно. Когда дошло до проверки чувств делом, Берту замкнуло и она стала овощем. Или правильнее сказать — кирпичом. Потом Сифри надоел её голографический аватар и она одолжила ненадолго прекрасное тело Берты и разгуливала в нём. В частности, на Кибере и на Сицилии, пока мы пытались спасти Люси. Теперь Берту конфисковал Двоичный клан. Или профсоюз роботов? Короче, они сами не определились, кому там что принадлежит.
А Люси — это моя… неслучившаяся. У нас как-то не задалось с самого начала. То она была мужиком, ну то есть сидела у Закиро в голове. Потом она была сучкой-злючкой, потому что решила, что я её подставил с теми убийствами. Короче, сплошной геморрой с этой Люси. Но вроде начали находить общий язык. И я даже её спас. Вроде бы. Не помню. Но у Закиро сейчас точно все дома. А вот у меня… хм.
А про Лию даже не спрашивайте. И про Шина. Пошли они оба. Взявшись за руки. В ЖОПУ. Почему память — такая предвзято избирательная штука? Я не помню, от чего умер и куда лечу, но зато этих двоих..! Надо выпить. Выпить-выпить-выпить, а ещё смешать, закусить и повторить.
Но где там! Я пью сверлящие потоки язвительных нотаций Сифри, от которых слезятся глаза и из ушей что-то вытекает. Наверное, мозг.
– Я везу тебя туда, куда ты приказал тебя отвезти. Только не говори, что ты и этого не помнишь! А летим мы так долго, потому что это была твоя идея — взять корабль без варпа.
Подозреваю, у него и ещё чего-то не хватало. Двигателей, например. Не удивлюсь, если в машинном отсеке меня ждёт угольная топка и котёл. Но суть челнока и была именно в этой медлительности, это мне припомнилось. Я планировал расслабиться в полёте, а чтобы расслабон удался на славу, решил принудительно этот самый полёт растянуть.
Наверное, действительно не стоило начинать отдых с беспощадного жмыха. Остановка сердца в мои планы не входила.
Несколько часов назад, когда я ещё не догадывался о фатальности своего положения и помнил чуть меньше, чем собственное имя, нейролинк разбудил меня дефибриллирующим разрядом. Вставай, мол, ты чуть не помер. Руки и ноги к этому моменту мозг уже отвергал как класс (спасибо, блин, псевдолайму), но к счастью, ворочался язык. И я смог наболтать пару оживляющих нейролингвистических мантр. Этого хватило, чтобы активировать все ресурсы чипа для прямого доступа к нервной системе. Таким образом, я перевёл собственное тело на голосовое управление. В качестве побочного эффекта, все органы чувств взбесились.
Стараясь ни к чему не прикасаться, не издавать лишних звуков и не открывать глаза, я первым делом бросился на поиски аптечки. Сослепу запнулся одной ногой об другую и выпал из вертикальной спальной капсулы, разом провалив все условия поисков. Но миссия, в целом, удалась. Мне удалось себя реанимировать тремя реджен-шприцами. Хорошо, что заранее запасся большой партией. Потому что да — я знаю, как Асбест действует на лёгкие, и помню, во что превращается печень при контакте с ферментами Битка. И всегда готов к последствиям.
Забавно, что к такой банальной вещи, как потеря ключей, я оказался не готов.
Так что ха-ха, типа. Это я мысленно смеюсь, потому что лицо опухло настолько, что сойду за буддистского патриарха Хуэйкэ или его самого толстого слона. А что снаружи, то и внутри. Сплошное хуэ.
И вот, значит, она мне говорит:
– Посмотри, на кого ты похож. Восставший из ада-21!
Вот сейчас обидно было. Это наихудшая часть франшизы, после двадцатой.
– Ключ…
– Тебе ко врачу нужно, причём немедленно!
– Ключ!..
– Вот ведь заладил, дубина. Да где я тебе его возьму?! А и могла бы — не дала.
– Ага… все вы одинаковые… Не могу — не дам, и могу — не дам, – констатировал я, понемногу приводя себя в вертикальное положение. Попытался сесть в кресло. Мимо. Но хотя бы на задницу, если это вправду она.
– Майкл, я чту кодекс Азимова. И здравый смысл. Помочь тебе с мини-баром означало бы навредить. Уровень интоксикации твоего организма — 83 процента. Я не вполне понимаю, как ты вообще до сих пор двигаешься. В этом состоянии обычно наступает паралич, затем кома, а дальше…
– Знаю.
Выходит, руки-ноги отнялись не из-за псевдолайма. Проклятье, нужно было захватить печёночные пластыри. Вовремя я успел захватить контроль над чипом. Интересно, в истории нейрошаманства бывали случаи, когда марионетка контролировала сама себя? Если нет, то я просто обязан его задокументировать, для истории и благодарных потомков. Нужно только запустить сердце. Ещё раз.