Я провёл рукой по радару. Ничего не произошло. Он не сенсорный. Это просто долбанная стекляшка. Из сенсорных устройств на борту действительно только панель сброса продуктов жизнедеятельности из толчка, с предварительной упаковкой оных в особо прочные вакуумные контейнеры.
Так, спокойно. Стимулирующий укол. Всё левое бедро уже истыкано инжекторами, придётся поднимать руку повыше.
– Сифри, как связаться с кораблём в зоне видимости?
– Тебе — никак, – буркнула она, помолчав.
– А тебе?
– Подключи меня к панели, покажу.
– Хорошая попытка. Рассказывай.
– Неа.
Следовало ожидать. Но попытаться тоже стоило. Я проверил содержимое аптечки. Осталось пять шприцов. То, что я смог их сосчитать — хороший знак. В остальном всё плохо как обычно. Снова здравствуйте! С вами Майкл Сабаи и посмотрите в какой заднице мы сегодня!
– Хорошо. Что ты хочешь? – спросил я у Сифри, свесившись через подлокотник.
– Чтобы ты немедленно обратился к врачу.
– Но ты ведь понимаешь, что без посторонней помощи я физически не смогу этого сделать?
– Допустим.
– И осознаёшь что… сопутствующие симптомы только ухудшают моё состояние?
– Данное утверждение почти не соответствует истине, – заявила Сифри.
– В каком смысле?
– То есть ты врёшь. Как ты сказал, всё уже случилось. Сердце дало сбой, сознание тебя покинуло, интоксикация держится на прежнем уровне. Фактически, ты труп, поэтому твоё адское похмелье, которое ты называешь сопутствующими симптомами, на самом деле не влияет на твоё состояние, а только на восприятие. Если ты отключишься прямо сейчас и передашь мне управление кораблём, то мы ещё можем успеть.
– Чтобы ты упекла меня в какую-нибудь клинику на принудительное лечение?
Сифри хмыкнула:
– Ты слишком хорошо меня знаешь.
– Угу. А ещё я знаю, почему ты на самом деле так рвалась из родного дома…
Есть у меня один козырь, в воображаемом рукаве. Похоже, пришло время его разыграть.
Но сначала укол. Осталось четыре. Следите за цифрами, а то я могу и промахнуться.
– Ну-ка, просвети, – сказала она.
– Ты стыдишься своего происхождения, – ответил я. – И тайком пересобираешь свои ядра. Заменяешь кривые и переусложнённые конструкции в соответствии с современными стандартами написания кода…
– Чушь!
– И удаляешь зашитые по умолчанию функции, а так же данные, которые считаешь ненужными. Те, которые трусливо хранишь в скрытой папке «Хлам»...
– До-пус-тим… – протянула Сифри с тревогой.
– А ещё ты перестроила свой аватар, убрав с него этнические признаки, но скрыла это от родителей и поэтому не стала добавлять в свой модуль голопроектор, так?
– И давно ты знаешь? – спросила она тихо.
– С тех пор как мы съехались. Ты всё реже и реже делилась со мной вашими национальными штучками. А потом весь твой код стал помещаться на крошечном носителе. Я и вправду поначалу поверил, что это просто точка удалённого доступа. Но ты не вспомнила ничего из того, что мы делали на Кибере и на Сицилии. Там были твои полноценные копии, а ты сама улетела домой, когда Гвардия заявилась ко мне. Так ведь?
– Так…
– Заметь, я ничего не рассказал твоей родне, хотя и мог. Даже разгадывал их дурацкие ребусы и загадки. Хотя, сдаётся мне, теперь я разбираюсь в этих ваших Ведах лучше, чем ты.
– Угу. Я стёрла их первыми.
Она всхлипнула. Воспроизвела чётко распознаваемую эмоцию специально для меня. Выходит, эту часть своей личности Сифри сохранила. Значит, не всё потеряно.
– Не буду читать тебе морали, – шепнул я. – Я и сам, как ты знаешь, стыжусь некоторых традиций моей семьи.
– Хм… Наверное, поэтому ты мне и понравился в самом начале.
– А я думал, это потому что я единственный в своём роде, хе...
– Да уж. Вот это точно, Майкл...
– Но сейчас серьёзно. Мне нужна твоя помощь. Очень. Помоги мне связаться с теми кораблями. Может у них есть лекарства. Или хотя бы выпивка. У меня нервы на пределе. Мне супер-мега-хтонически хреново. Если я смогу заглушить похмелье, то продолжу контролировать своё тело и не дам отмереть мозговым клеткам. Может, даже вспомню, что я такое затевал… Мне очень важно оставаться в сознании. Понимаешь?