– Кажется, нам пора, – пробормотал Тоно. Он не любил болтать попусту, но раз уж взялся, то говорил по существу. И всегда оказывался прав. Король тактически отступил к выходу, обогнув вышибалу на безопасном расстоянии. Шейкер уже был на улице.
– Зря ты, – сказал он.
– Да знаю, – раздражённо отмахнулся Король. – Паршивая неделька выдалась. Что характерно — вторая подряд. Чёрная полоса какая-то. Надо это дело пресечь.
– Как? – спросил Тоно.
– Как говорил наш великий наставник, в тёмные времена — обращайтесь к свету. Бытовала легенда, что именно так сказал Крок Великий, когда продавал краденую звезду кочевникам. Король кивнул на яркие лучи голографических прожекторов, бьющих в небо из фестивального кратера.
Они выбрались из пустынного спального квартала на оживлённое шоссе, забитое паломниками. Все дороги в тот чудесный вечер вели туда, где мерцали огни и гремела неистовая музыка.
Технически, ограничения на доступ к площадкам отсутствовали. Нейрошаманы — народ своеобразный - из соображений безопасности проще было разрешить им посещение «Нашествия», нежели запретить. А то ведь могут обидеться и из принципа нагрянуть всей толпой и взломать всё, что только можно. Поэтому адепты всех ступеней (кроме нулевой, которым запрещено покидать стены школ) участвовали в «Нашествии» наряду со всеми. Главным образом ради нейромонаха Феанора, бывшего ученика школы Змея. Он тоже выступал в Даосском кратере, на специально оборудованной сцене. Королю на него было глубоко наплевать, он презирал всех, кто хоть каким-то образом был связан со школой Змея. Даже Крока немножко, поскольку он обучался у Великого Змея, который считался родоначальником шаманского движения, и все остальные институты появились позднее. Ныне, по мнению Шу-Лира, в школе Змея учились только лохи, тормоза или кайфоломы. В частых случаях все эти качества встречались в одной личности. Шейкер держался в стороне от противостояния «кроков» и «змеев», считая их довольно скучными, чем подтверждал отстойность адептов школы Змея в глазах приятеля.
– С вами даже соперничать западло, – говорил Король, – вон и Шейкер подтвердит.
Тем не менее, Шу-Лир всегда оказывался в гуще этого самого соперничества. Всегда и повсюду, где это было возможно, он затевал Битву Лимба, состязаясь с идеологическими противниками (а с братьями по школе так и вовсе крокоугодное дело!) в мастерстве владения нейролингвой. И по собственному скромному мнению входил в пятёрку лучших. Да и вообще-то её возглавлял, списывая редкие неудачи на повышенную крепость коктейлей Тоно.
Когда друзья добрались до спуска, Шу-Лир сразу понял, куда им нужно идти и указал на тёмное пятно между площадками, до отказа забитого фанатами Королевы Фей и Селин Дион. Даже отсюда в глаза бросался странный бугорок на пустынном клочке земли, окружённый подсобными помещениями.
– Малыш снова в городе? – хмыкнул Шейкер.
Кю Ленг по прозвищу Малыш, был знаменитостью среди шаманов. Рядовые жители Тибетии знали его как недоразвитого толстячка, пускающего слюни на рыночной площади. Врачи диагностировали у него серьёзные отклонения, нисколько, однако, не мешавшие его адаптации в обществе. Индекс интеллекта Малыша соответствовал примерно годовалому возрасту, а словарный запас ограничивался одним-единственным словом: «Кю!». Это не было его именем, но звук, очевидно, Малышу нравился, и он просил называть себя именно так. И сам всех так называл. Окружающие, прекрасно понимали, о чём он говорит. Малыш хорошо доносил свои мысли до людей, а ещё лучше — до электронных приборов, поскольку был одним из немногих невербальных шаманов. Ворочать толстым языком и мозгом, лишённым лобных долей было непросто, поэтому Кю обитал прямо в лимбе, с лихвой восполняя физические и умственные недостатки. Многих пугала его вечно отвисшая нижняя челюсть, косящие или закатывающиеся глаза, неприятные запахи и всё такое, не говоря уже о том, что одеваться Малыш не умел, да и не любил. Но в долине к нему относились дружелюбно, да и сам Малыш был ласков к окружающим и очень любил общаться. Только слегка огорчался, когда его запирали в изоляторе. Каждое утро он мирно и беспрепятственно уходил из лечебницы. Каждый вечер санитары отыскивали его спящим под каким-нибудь кустом или на обломках скамейки и возвращали назад на погрузчике. Чинили двери, усиливали защиту. Но утром всё повторялось.