И тогда Рене напомнил, что двух предыдущих приводов тоже не было. Король ведь не просто так носил свой титул. Робокопы ни разу его не засекли и это действительно впечатляло. Рене, при его талантах, неоднократно получал от наставников нагоняи, попадаясь на различных мелких проступках.
Так, топор шуточной войны между членами противоборствующих школ был временно зарыт, а очередной обмен опытом прошёл успешно.
А замели их только через неделю, когда МКР, подсчитав убытки, провёл собственное расследование и вышел на Малыша, который бесхитростно похвастался перед детективом, что благодаря новым друзьям стал балериной и иллюзионистом. В силу недееспособности Кю избежал возмездия, а Шу-Лир, Тоно Ама Садуро, Рене Анри и Ра’ас Тафари оказались на ковре у директора конгламерата развлечений. И были приговорены к полугодовой повинности в виде общественного полезного труда в пользу МКР. Король транслировал рекламу и создавал иллюзии на различных мероприятиях в Кластере Пятидесяти и на окраинах Конфедерации, а Рене активно внушал потенциальным клиентам жгучее желание посещать различные концерты и представления. Шейкер подпаивал аудиторию на промо-акциях под видом дегустации новых продуктов, а Ра’ас… Способность Ра’аса не пьянеть никак не пригодилась, поэтому он полгода трудился грузчиком и сторожем, разгружая с шаттлов аппаратуру и охраняя сцену.
И, когда почти пять лет спустя в ворота центрального филиала Ордена постучался странноватого вида гвардеец с одной бровью и заявил, что Киберу нужны пятеро талантливых шаманов для одного очень сложного и рискованно дельца, у Старейшины был готов список кандидатов из числа тех, что давно сидели у всего Ордена в печёнках.
Глава 8. Рязанские флешбэки
пт-вт, 7-25 марта 2313 г от Рождества Христова
Вечером с площади у Зарайской канцелярии, куда стекались все дороги городка, доносился оголтелый звон балалаек и баяна. Дружный басовый хор, перекрикивающий ярмарочные гуляния, затянул было «Лестницу в небо», но вскоре перепутал все слова. Песняры были явно во хмелю, запинались, ревели мимо нот, а потом дружно грянули «Яблочко» - да так, что в дворницком флигеле у канцелярии полопались стекла.
Горожане, возвращающиеся с базара, шумно бранили музыкантов, мешающих движению. Хор, натурально, расположился прямо на дороге, не давая ходу пролёткам, спешащим прочь из города в зимнее имение Ржевских на масляничный бал.
– А ну, поди прочь, шельма! Не лезь, говорю, ко мне. Тьфу, проклятая… – кричал недовольный гражданин в съехавшей набекрень горлатной шапке, высокой как башня. Его было очень хорошо видно с любого конца улицы, благодаря этой шапке. Таких горлаток во всём Зарайском уезде было только две, и обе у городничего: одна на каждый день, а вторая – вдвое выше первой – для Земского собора. Местные шутили, что городничий прячет в ней тайного советника. Новый же щёголь, отбивающийся от рослой медведицы в косоворотке своим походным ранцем и самой горлаткой, на городничего не тянул. Не вышел статью, да и с виду обычный чиновник низшей ступени, даром что шуба и шапка богатые.
«Не иначе как с Москвы франт заезжий», уразумел дворецкий, наблюдая за дракой из окна гостиной.
Барин нервно окликнул его из кабинета:
– Тихон!
– Да, ваше благородие?
– Что там за балаган?
Тихон отпрянул от подёрнутого морозными узорами оконца и, ковыляя, поспешил на зов. Дворецким Тихон считался только по документу. Скромные хоромы Капитона Гагарина трудно было назвать дворцом. У него и своего двора-то не было, зато полным-полно других «дворян» квартировалось на соседних этажах. Изысканными манерами Тихон тоже не отличался. И по добру давно пора бы списать Тихона или дать ему вольную, на худой конец. Он служил дому Гагариных почти целый век, и — всё в радость. Никак не хотел на покой. Опять-таки, с вольными автоматонами часто происходят всякие оказии. То одичают, то спутаются с Джипитом и пиши пропало. Вот и приставили Тихона на старости лет к младшему отпрыску: приглядывать за домом, пока Капитон на службе, командуя тремя не шибко расторопными прислужниками.
– Дык это… Лицеисты павловские гуляют, – сообщил Тихон, осторожно заглядывая в кабинет.
– Гуляют? – Капитон, растирая пальцами ноющие виски, угрюмо взирал на разложенные по столу бумаги.
– Ага. Всем корпусом, да с музыкой!
– И опять без намордников?
Тихон развёл руками:
– Полноте, барин, праздник же! Пошумят да разойдутся. Детвора, что с их взять… Один, правда, разошёлся. До прохожего, вон, пристал. Обнимаются.