Священного трепета почему-то не ощутил, впрочем, и неудивительно. За века гора стала холмом, или просто высоким местом, от ее подножия к самому собору, вверх, вела каменная лестница, из белого мрамора. И на вид казалась скользкой, все мысли будут сосредоточены, на том, чтобы не упасть, скорее всего, это задумано специально. Чтобы к богу шли с пустой головой, а не с ворохом мыслей о том, о сем.
С всевозрастающим сопротивлением собственного я, он начал восхождение, по лестнице. Но вот уже и ограда храма, ворота, мощенные плитами, аллеи, клумбы, и главный вход в собор. Априус немного замешкался перед мощными двустворчатыми дверьми, затем, словно собираясь нырять, набрал полную грудь воздуха, потянул за ручку, и шагнул через порог. Внутренне великолепие отделки и мозаики, открылось его взгляду, но он не особо рассматривая красоты, сразу поинтересовался у привратника, какие действия ему выполнить для очищения и изгнания нечистой силы, и получил такой ответ:
— Постись брат, три дня, проводя время в молении дневном и ношном, затем приди, исповедуйся и причастись. Может понадобиться еще елепомазание. А для изгнания подселенных бесов, нужен особый ритуал.
— Благодарю тебя брат. Храни тебя бог. Слава Ему.
— Во истину слава.
Априус прошел дальше, рассматривая фрески, изображенных на них действующих лиц, херувимчиков, голубей и тому подобное. Он крутил головой выискивая место, где бы пристроиться подумать, а поразмышлять было о чем, о различных препятствиях неожиданно возникших, на дороге к свету. Первым же препятствием, на пути к очищению, стала исповедь и чистосердечное раскаянье. Каяться, может, и было в чем, но вот рассказывать свою подноготную, каким-то там служителям, уж увольте.
— Напридумывали, гады устоев, это чтобы все про всех знать, и контролировать массы. И под видом благодушных наместников, отпускать грехи.
Злость в один миг захватила, его целиком, сам не ожидая от себя такой реакции, Априус не сразу понял, что уже не владеет собой. Сзади раздалось тихое покашливание, он обернулся, и столкнулся лицом к лицу, с низеньким толстым священником.
— Сын мой, я вижу, ты в смятении, что гложет тебя? Поделись и тебе станет легче.
Априус прочел в нем как в раскрытой, книге, и вознегодовал:
— Я не твой сын, извращенец. Сегодня вы сжигаете ведьму, но думаю, этот костер как раз подойдет тебе.
Он щелкнул пальцами, и священник, не успев даже пикнуть, исчез. Сам же Рус, развернулся, и пошел к выходу, не замечая, как на него смотрят прихожане и служители. Хотел было высадить дверь, но как-то переборол это желание, а привратник, словно учуяв что-то, сам распахнул ее перед ним.
Ни спуска с горы, ни как оказался на площади, Априус, не помнил, и осознал реальность, лишь тогда, когда подожгли хворост, под привязанной к столбу рыжеволосой красоткой.
Длинное, замысловатое слово, всего лишь с одной гласной, щелчок пальцами, и вместо молодой женщины, на костре оказывается… святоша. Тот старый мерзопакостник, из собора. Он дико визжит, истошным голосом, инквизиторы в этом визге, не сразу отличили мужской голос, от женского. Толпа в ужасе отхлынула, рассмотрев на пылающей жертве, косой крест на цепи.
А спасенная женщина стояла рядом с Эсгалдирном, как говорится, ни жива, ни мертва. Узнать ее было не возможно, шикарное платье, роскошная прическа, горделивая осанка и другой цвет глаз — это, все он успел проделать, за мгновения, и когда-то секрет, своих же чар. Русу, придется разгадывать…
— Тебя обвиняли в служении Тьме — коротко спросил Априус к рыжей молодке — правда ли это? Предупреждаю, мне лгать не стоит.
Она все еще пребывала в ступоре, не могла понять, ни где оказалась, ни что с ней происходит. Поэтому ничего не ответила, продолжая расширившимися глазами, смотреть на пылающий костер, который безуспешно пытались загасить служки в сером. Априус тоже посмотрел на факел, в который превратилась, скрытая в огне, человеческая фигурка.
— Ничего, знай, тварь, каково тем невинным жертвам, которых вы осудили на сожжение. Вас всех, надо на дыбы и костры, за малым исключением, разве что.
Он стоял и смотрел на гудящее пламя, не в силах оторвать взгляд. И власть Тьмы над сознанием и телом, несколько ослабла, давая Априусу возможность, на некоторое время стать хозяином себя самого. Он воспользовался этой возможностью немедленно, стараясь, возвести как можно больше барьеров вокруг своего я.
— Эй, тебя как зовут? — Спросил он, спасенную девушку.
— Эллина — тихо ответила та.
— Вот, что Эллина, скажи, тебе есть куда идти?
— Да господин, у меня здесь живут тетя и брат с семьей.