Видение, дало возможность рассмотреть, каждого вплотную, до мельчайших черточек. Вооружены копьями, странной формы, видимо складными, исходя из того, что одна их половина, намного толще другой. На широких кожаных поясах, висят парные ножи, с широким лезвием и каменными рукоятями, больше похожих на разделочные, или ритуальные. Ушмиль, Унрад, Ужог, и Урланд, царствовали тут безвозбранно. Но когда Извне, пришли Узурпаторы, все изменилось. Против Владык, четверо божков, конечно, не выступили, но силу, естественно утратили.
И тогда они, как и многие их сородичи, в других мирах, начали брать ее, мучая и убивая людей. Жертвенные алтари, появились по всему миру, кровь потекла реками, ей не давали стекать, и впитываться в землю — ее поглощали безмерно. Люди начали срочно искать способы, усыпить, не в меру разошедшихся божков, и нашли — тоже через кровь. В миры пришла новая магия — магия крови, и не только она. Черное искусство, раз появившись, уже не пропадет никогда. Как бы там ни было, всадников заманили, в пещеры и усыпили, пролив немало крови, добровольных жертв. Так они и спали, на грани смерти и бытия, долгое время, пока магическая встряска, случившаяся в Сфере, не пробудила их. Они восстали ото сна, но уже несколько иными, чем прежде. Кто-то неведомый наградил их новыми возможностями, и, пользуясь ими, они получали новую Силу. Так вот, всадники и явили миру, новых себя. А духи ранее служившие, им, вновь были призваны к служению, но уже в иных ипостасях.
— Ну что же, по-моему, увидели мы достаточно — пора действовать — сказал разозленный Априус, едва видение закончилось. — Кто-то инициировал старых божков, и боюсь, тут имеет место быть сговор. Похоже и здесь хотят претворить в жизнь, некий сценарий…
Ярость буквально захлестнула, четверку смотрящих — повернувшись лицом к городу, они увидели, множество черных, расплывчатых силуэтов, зависших над ним. Казалось, словно широкие балахоны, с зияющими пустотой капюшонами, летают над городом. Периодически, то один то другой, падал вниз, в незримых руках, возникает коса, с короткой рукоятью — вжих, и жертва замертво падает на пол. Но этим дело не заканчивается, пока эфирное тело еще держит форму, страшная коса, настигает и его, а затем та же участь, настигает и астральное.
— Жнецы Гибели! — В ужасе прошептал Старк, и одновременно трехплановые, или оружие у них такое, что разит на всех уровнях.
Едва бывший кормчий, произнес эти слова Априуса, осенило:
— Постарайтесь сдержать этих гадов, но на рожон не суйтесь, а я разберусь с Гибелью. Мое оружие, тоже разноплановое… И помните это не Жнецы, а кто-то под них стилизованный!
Рунин, непривычно молчаливый, сорвался с плеча, на которое уже успел умоститься, и понесся к городу, выписывая в небе невероятные фигуры, которые вспыхивали багровым светом, сразу за ним.
— Следуйте примеру попугая, вон он уже начал — на ходу бросил Априус, куатару и Старку.
Сам, же заскользив по воздуху, двинулся к Всаднику, стоящему на холме за городом. "Ракар" словно сам собой, оказался в руке, клинок мерцал и дергался, стараясь угадать, что за противник у него на этот, раз. Априус, мысленно обратился к мечу, прося его настроиться, на бой с представителем губителя жизни. Металл "Ракара" знал, что такое насыщенная, полная радости, жизнь, и помнил, что такое умирать — ведь он изготовлен, по большей мере из плоти Эльдариуса, родного мира Априуса.
Меч отозвался на просьбу, свечение его стало каким-то мертвенным, гнилостным, виброполе меняло частоту вибрации, клинок видоизменялся, становясь каким-то зловещим. А вот и он бледой Всадник на бледном коне, который стоит, не двигаясь, а Гибель замер в седле, и неотрывно смотрит на город, видимо в предвкушении свежей пищи. Априус ожидал увидеть, того самого Урланда, но нет, сидящий на коне сильно изменился. Стал похож на скелет, обтянутый кожей, как и его конь, вместо головы череп, с длинными жвалами, похожий больше на муравьиный чем на человеческий. Шея удлинилась, голова теперь оказалась намного дальше конской, в пустых глазницах черепа плескалось багровое пламя, жвала, разошлись в стороны, и подрагивали.
Рус постарался взять себя в руки, и сохранять хладнокровие, да куда там, его аж трясло от ярости. Вернон и Кульмир, такое поведение своего выпускника, явно бы не одобрили. Нападать беззвучно, и без вступительных речей, было бы умнее и выгоднее, но Априус, все равно не смог, он резко появился перед конем Всадника, и заявил в манере Рунина: