— Приветствуем вас наши новые други, и боевые подруги — шутливым голосом проговорил Саяр — думаю у нас, вам понравится…
— Рад пополнению в наших рядах — просто сказал Дрендом.
— Саяр! — Тут же обратился Априус, к посыльному — ты тут уже освоился, нам срочно нужна кормилица. Найди и приведи!
— Все Саяр, да Саяр — пробурчал посыльный, и позвал: — Черныш! Идем, похоже, для нас есть поручение.
Молодой, но уже довольно крупный жеребец пегаса, весело растопыривая крылья, подбежал на призыв. Саяр легко вскочил на него, пару взмахов крыльями, и они уже в воздухе, небольшой поворот и всадник с конем, устремились в город.
— Неплохо вы тут устроились — прокомментировал увиденное Рус — а ты, небось, на Гелькаре скачешь.
Летописец чуть смутился:
— Ну да, всю жизнь мечтал на единороге, а приходилось все больше на грифах. Анэльта конечно имела стада диких рогачей, да только так и не попробовал. Теперь вот мечта сбылась. Гелькара, сама предложила, ты не подумай…
— Да мне то что, это ты Менгафару будешь объяснять. Это его коники.
Пока Априус, разговаривал с Дрендомом, Рунин, вдруг решил проявить, лекарские способности. На участке земли, свободном от травы, он как всегда, когтем, начертил руны, и уговорил Тауриона, положить найденную, девушку, на них. И затем, с умным видом, принялся расхаживать вокруг обессиленной эльфийки, и говорить успокаивающие слова. Решив, что она бредит, эльфийка закрыла глаза, но голос все равно, ни куда не делся, а самочувствие резко начало улучшаться.
Априус усмехнулся, и огляделся — на скалистом основании, уже закладывают фундамент, из огромных глыб. Везде стоят строительные леса, лежат брусы, для будущих балок, и каменные блоки, от которых казалось, прямо веет волшбой.
— Я смотрю, Гарли, не зря перед нами распинался — заметил он — уговаривая, обратится к его дядюшке Дари, чтобы тот помог с постройкой замка.
— Ага, не зря — скептически проговорил Куру — обдерут как медведь липку. Телегу золота отвалить придется.
— Да что для нас золото, котик ты мой, главное чтобы замок вышел таким, как я хочу. Грозным и одновременно утонченным. В ближайшие века, другое жилье не предвидится….
— Ты мог бы вырастить…
— Мог бы, но по ряду причин этого делать нельзя.
— Эх, я бы хотел в нас, котолый на Акилоте, — мечтательно проговорил Яша — понылять в плозлацной водицке, за лусалками погоняться, лыбку половить…
— Ты бы не сильно распространялся о прошлом — одернул его Априус, Кроме нас только Саяр, и экипаж "Версара" знает о Акироте. А, ну и Картус, само собой.
Он, конечно, успел прикрыть их куполом неслышимости, но посвящать ново обретенных соратников, во все бывшее, с ним раньше не хотел.
Тут в небе показался Черныш, из последних сил, несущий уже двоих седоков — Саяр вез, кормилицу. Дети словно почувствовав, приближение еды, дружно заорали. Близняшки принялись их укачивать, и что-то напевать тихими убаюкивающими голосами. Привезя кормилицу, Саяр принялся ухаживать, за взмыленным пегасом — от еще не окреп, и проделанный путь, его сильно вымотал.
Априус повел рукой, и рядом тут же возникло, несколько, шатров, в которых, имелось все необходимое. Там, они пока и разместились. В один, тут же юркнули близняшки, и привезенная молодка, в другой, Априус, позвал всех, остальных. Мало-мальски, обставленный шатер, вместил всех, и вскоре утолив жажду, они уже прикидывали, как поступить с детьми.
— Надо бы дать им имена — проговорила гном, имея в виду младенцев.
— Это отпрыски королей — прошептала, пришедшая в себя эльфийка — на равнине сошлись войска короля эльфов и короля гномов, их последняя заповедь — их дети не должны враждовать.
— Поздновато они об этом подумали — хмыкнул Ингольд — что за кошка, между ними пробежала?
— Это копилось веками — нехотя, сказала эльфийка — вот и прорвало…
— Раз, отпрыски королевской семьи — уходя, от неприятной темы, сказал Мэлдир — значит, и имена должны быть соответствующие.
Тут вбежали близняшки, с младенцами на руках, и все наперебой, принялись предлагать варианты имен. Но когда, ни к чему общему, так и не пришли, Охтар, подошел к Вилисиль, которая держала малыша наугримов, и пророкотал басом:
— А ну-ка дай-ка!
Та, видя его непреклонность, повиновалась, принял ребенка, всмотрелся в его личико, затем прогудел: