Смущение прошло, и он почувствовал себя даже немного польщенным. Отчетливо представил себе весь комизм ситуации: он, Петр Невирко, провожает домой невесту доцента Голубовича! По его лицу пробежала тень улыбки.
— Слава богу, я не прошу твоей руки, и доцент Голубович не будет на меня в обиде.
— Может, и попросишь, Петя, — вызывающе бросила Майя. — Иди. Я тебя обязательно найду.
И через несколько дней действительно нашла. Он увидел ее, когда монтировали санкабину, осторожно спуская ее краном в густой лабиринт «нутрянки», как называют строители внутренние стены. Она появилась в голубом платьице среди голых панельных перегородок, коричневая сумка на длинном ремешке свисает с плеча, глаза широко раскрыты от восторга. Видно, никогда не бывала на такой высоте, и Невирко показался ей совсем другим, не похожим на того, с кем познакомилась на пляже.
На своем рабочем месте Петр чувствовал себя хозяином. Что из того, что она — дочь главинжа? Тут он сам себе хозяин. Поздоровался с девушкой за руку, как водится меж добрыми знакомыми. Подвел к Найде и отрекомендовал ему Майю. Дескать, дочь самого товарища Гурского пришла инспектировать работу их бригады. Она молча наблюдала за ним, удивляясь его простоте и уверенности, что ей необыкновенно импонировало. Почувствовала в нем силу, настоящую мужскую силу.
Найда, буркнув что-то в ответ на «здравствуйте», пошел куда-то вниз. Разве мало у него разных дел и забот? Майя все разглядывала Петра — внимательно, с любопытством.
— Что ты так смотришь? — даже рассердился он, чувствуя себя в ее присутствии смущенным и растерянным.
— Вот я тебе принесла… поешь, — сказала Майя и вынула из сумки что-то завернутое в белую бумагу. — Это я пекла.
Он неловко взял теплый сверток и догадался: Майя принесла ему пирожков. Ароматные, домашние, над которыми, верно, простояла немало времени. Лицо его залил румянец, и внезапно он почувствовал такой прилив счастья и радостного волнения, что слова застряли у него в горле, и он только благодарно кивнул головой.
— Мы в столовку ходим, — сказал он, отворачиваясь от любопытных взглядов товарищей.
— Я еще меду принесла. Ты любишь мед?
— Ну зачем ты, Майечка!
— И домашних котлет. У вас скоро обеденный перерыв?
Он огляделся вокруг, кинул взгляд на кран, который как раз подавал панель. До обеда оставалось еще полчаса. Неужели ждать? И кто мог ему запретить уйти раньше?
— Ребята… Саня… вы тут кончайте… я провожу девушку…
Саня Маконький с притворным равнодушием отмахнулся: ступайте, мол, нам и без вас хватает дела, обойдемся. Плита ложилась ровно, с точным прицелом, работа была в разгаре, парни старались, и Невирко догадался, что это они ради него, только бы он не тушевался и скорее уходил, если нужно. Никогда не видели своего звеньевого с такой красоткой.
Они отыскали возле дома скамью в палисаднике, устроились. И едва сели, Майя жадно припала к губам Петра.
— Петрунчик, милый, любимый… Я все эти дни жить не могла… Вот разузнала у отца, на каком ты объекте…
— А Игорь Александрович?
— Невероятно самоуверен…
— Но вы же должны были идти в загс.
— Притворилась больной, не пошла. Отложили пока. А я теперь думаю о том, как сказать ему правду, — Майя сплела пальцы рук так, что они побелели. — Ты ешь, ешь, Петрунчик. Тебя это не касается.
— Ты по-настоящему решила?..
— Я все делаю по-настоящему, — твердо заявила Майя. — Но ты не бойся, я все решаю сама.
— Не о себе я думаю… Только бывает так, что сгоряча человек решит одно, а когда одумается — все не так…
— Вот я и не хочу сгоряча. Но хватит… Не мучай хоть ты меня… — Майя с детским любопытством заглядывала Петру в лицо, ей было приятно видеть его в хорошем настроении, ей даже нравилось, что у него такой аппетит: он смачно откусывал от пирожка, запивал молоком, потом принялся за мед.
А Петр ощущал необыкновенную радость от того, что такая миловидная девушка, нежная, большеглазая, угощает его вкусными пирожками, приготовленными ею собственноручно, а он, словно важная персона, устроился тут в тенистом уголке и чувствует себя уверенно, знает, что его работа понравилась Майе и сам он вдруг предстал перед ней иным, лучшим, более привлекательным. Не поленилась, значит, пришла, перед всей бригадой не постеснялась показать свое расположение к нему.
Вскоре к ним на объект явился Гурский, приехал с целой свитой инженеров, они что-то долго обсуждали с прорабом и Найдой, и почему-то Гурский был недоволен, хмурился, шагая по этажам, внимательно осматривал установленные панели, а к молодому геодезисту Юре Сычу придрался: почему, дескать, не контролирует точность установки каждой внутренней стены.