Незнакомка ступила в сторону, обернулась. «Она, Наташа, — мелькнуло в голове, — значит, не зря он два дня назад слышал где-то, что Илюхина приехала…»
Руки машинально сбросили газ, Митрий соскочил на дорогу, в трех шагах стояла она, Илюхина, стояла и улыбалась. Крупные серые глаза ее тоже светились улыбкой, и было в них выражение не то испуга, не то удивления — слишком уж неожиданной получилась их встреча.
— Здравствуй, Наташа…
— Здрасьте…
— Я знал, что ты вернулась, — сказал Митрий первое, что пришло ему в голову.
— Приехала три дня назад… А ты все такой же…
— Что ты?.. — Митрий всматривался в лицо молодой женщины, которую видел последний раз лет восемь назад, которую любил когда-то, да так, что не находил себе места, которую, наверно, и сейчас любит.
Теперь казалось, что она стала еще красивей и милее, светилась она той красотой, которой наделяет природа женщин после тридцати.
— Ну, говори, что ты, как ты? — Митрий пытался побороть волнение, старался взять себя в руки. — Я вот живу так же, работаю… Семья…
— Знаю, — прервала она его. — Валентина мне рассказывала обо всех наших, в том числе и о тебе.
— Ты-то как?..
— Приехала вот. — Митрий заметил: она волновалась не меньше его. — Отца похоронили без меня.
— Знаю.
— Теперь с мамой буду жить. Старенькая она стала, да и больна. Еду вот в район. Фельдшером думаю работать.
— А я — лечиться…
Наташа улыбнулась, но улыбка ее на этот раз получилась горестной.
Митрий слышал, что с мужем она разошлась, но спрашивать об этом не стал. Только сожалеючи произнес:
— Эх, Наташенька, я и до сих пор жалкую, что жизнь у меня не с тобой сложилась…
— Знать, не судьба, Митя, — нижняя пухлая губа ее красивого рта заметно дрогнула.
— Я думаю, нам надо встретиться, поговорить.
— Нет, Митя, милый, не надо. Тут сразу из мухи слона раздуть могут. Да и ни к чему…
— Надо, — умоляюще произнес он.
— Ушло наше с тобой время, истекло…
— А если я…
— Нет… Спасибо, что я буду хоть изредка видеть тебя. Прощай, вон уж автобус мой идет. — Она легонько махнула рукой.
Митрий вскочил на сиденье, и его машина, выстреливая сизые клоки дыма, ревя на больших оборотах, рванула с места.
11
Марина давненько не бывала в районе. И вот наконец выпал ей случай съездить в город, купить кое-что по хозяйству. Подвернулась оказией и подвода: старик Титов ехал под Петровск на консервный завод. Выехали с Валентиной Буряк рано поутру.
Бойко цокают копыта, мелкой трусцой бегут по дороге лошади — серый меринок и совсем рыжая кобыла. Повозка на резиновом ходу катится легко и беззвучно. Упругий ветерок дует в лицо, несет он запахи поздних степных трав и полевых цветов отошедшего лета, навевает воспоминания. Марине легко и весело. Словно в далеком детстве, вдыхает она знакомые запахи и ловит взглядом краски степи, нарочно подставляет разгоряченное лицо встречному ветру.
И как же удивилась она, когда миновали они Купчую балку и поднялись вверх, — увидели в стороне целый поселок домиков-вагончиков. Трубы некоторых домиков дымились. То тут, то там сушилось развешенное между ними белье…
— Глянь-ко, — не меньше Марины удивилась и ее попутчица Валентина Буряк, сестра кузнеца Ага-да-ну.
— Дядь Вань, что это тут?
Немногословный старик кашлянул в кулак:
— Кеологи это и те, что дорогу ведут. Вона поезд рельсы кладет попереди себя. — Старик указал кнутовищем в сторону.
Марина стала всматриваться, прислонив ладонь к бровям. И действительно, вдалеке за лесополосой увидела она насыпь, вагончики, крохотные фигурки людей, кран с длинной, выброшенной вперед стрелой. Вдоль насыпи, словно огромные жуки, ползали бульдозеры, поднимали стальные хоботы экскаваторы…
— Ну-ну, балуйся у меня, — дернул Титов вожжами, когда повозка перевалила через подъем и лошади перешли в мелкую рысь.
Объединение колхозов, открытие гранитного карьера — все это внесло заметное оживление в жизнь района. Не могли обойти стороной эти события и Починок. Уже сейчас многие починковцы перестраивали свою жизнь. Две молодые семьи из домов Лукина и Пинчуков перебирались на работу к этим самым геологам. На что уж такой нелюдимый и неразворотливый Степка Сыч, и тот укатил куда-то по вербовке. Бригадир Колосов, поговаривали, разругался с Романцовым и оставался в колхозе, прошел слух, что и Титов-младший собирается куда-то уезжать. Марина давно порывалась спросить об этом Ивана Пантелеевича, но тот сидел хмурый, сердито понукал лошадей, и спрашивать она не решилась.