И все бы хорошо, да никак не могла Наталья определиться с работой. Место фельдшера, которое ей обещали, не освобождалось. У женщины, что его занимала и собиралась уходить на пенсию, оказался неверным подсчет стажа — и ей надо было работать более чем полгода. Романцов, к которому ходила Наталья, ничего не мог обещать, кроме как ждать или временно поработать вместо ушедшей в декретный отпуск счетовода совхозной бухгалтерии, чем теперь Наталья и занималась. Работала, а все время думала, чего-то ждала. Угнетало неловкое чувство временности, какого-то непостоянства.
Вот и сегодня ей надо идти пораньше, готовить инвентаризацию. Николай Трофимович требовал, чтобы к концу года все было сделано. Объяснял как и что, с чего надо начинать. А приступать к работе Наталье, откровенно говоря, не хотелось, не лежала душа. Будешь делать, стараться, а потом все это перейдет в другие руки, окажется, может, никому не нужным пустым делом.
Позавтракали. Матушка засуетилась у стола. Стала убирать посуду. Наталья взяла ее за худенькие плечи, легко увела в горенку.
— Отдохни, мама, сама справлюсь.
— Ой, косточки мои, ой, — сопротивлялась старушка. — Никак Емельяновна к нам?..
Наталья взглянула в окно, увидела как к их крыльцу подошла Куприяниха, уборщица совхозной конторы, Она долго вытирала ноги о березовый веник.
— Чего это она? Никогда не заходила к нам.
— Стало быть, по делу, — рассудила Наталья.
Куприяниха звякнула щеколдой и на приглашение «заходи» широко раскрыла двери, не торопясь, осторожно переместилась из сеней в прихожую.
— Здравствуйте вам, — выдохнула она, — иду вот на усадьбу и к вам завернула. Романцов велел явиться, — повернулась она к Наталье. — Ты что, не работаешь у нас боле?
— Работаю, как же. Вчера и позавчера в Коврево, сегодня тут, в Починках. Инвентаризация…
— Вот что, а то я смотрю — нет тебя.
— Ай что неладно? — спросила старуха, переводя тревожный взгляд с дочери на гостью. — Что так, Емельяновна!
Наталья улыбнулась. Она видела, читала по глазам Куприянихи, что весть тут, как раз наоборот, хорошая, приятная.
— Ладно уж, не буду томить душу, — пообещала Куприяниха, сияя улыбкой на полном лице, — работу нашли тебе, Наталья.
— Какую же? — спросила мать.
— Я толком и не скажу. Слово какое-то заковыристое больно. Кто это уж с Романцовым говорил — не знаю, только поняла я, что тот все спрашивал, найдется ли человек на такую работу. Ну, Романцов думал, думал, потом и говорит: найдется. Есть у нас Илюхина Наталья, среднее образование и в культучилище училась.
— В культпросветучилище, — поправила Наталья.
— Словом, спросила я Крюкова, он там тоже был: это какую же должность Наталье определяют, Николай Трофимович? О-о, говорит, она теперь всеми книжками-бумажками командовать будет. Вот так, говорит.
15
Странная, какая-то ненастная нынче зима. Чудное время настало, климат будто подменили. Путных морозов и тех не видели. Ведь как было раньше! Похолодает в иную пору еще в октябре. А то и снег выпадал в иной год на покров день, а это опять-таки середина октября. Конечно, такие годы редко случались и в то время. Редко, но были. Уж во всяком случае в ноябре — декабре снег ложился надежно, на всю зиму. Заметет, закружит метель, захороводит вокруг перелесков, буераков, сел да деревень. Хорошо в такую пору пройтись по улице с поднятым воротником и надвинутой на самые глаза шапке-ушанке. Куда ни взгляни — косая линейка от падающих снежинок, за которой угадываются очертания строений, телеграфных столбов, деревьев…
А наутро проснешься — и не веришь глазам своим. Исчезли тучи, ветер утих, перестал падать снег. Небо ясно, прозрачно и чисто. Лишь одна его часть багрово-золотистая от восхода солнца. Свежо пахнет снегом, который лежит бело-пуховой пеленой, расстилается далеко вокруг, пушистыми клоками висит на деревьях, шапками сидит на крышах домов. Весь он светится розовым светом от разгорающейся на востоке зари.
Вот бы в такое утро, да в санках на лошади торить первопуток! Но об этом в наше время можно только мечтать. Лошадь и сани теперь такая же редкость, как когда-то автомобиль. Единственное, что сейчас можно, это проехать на попутном грузовике, но не далее района, а еще лучше — стать на лыжи и пройтись по опушкам ближних перелесков.