Между тем собрание началось. На сцену, за стол стали подниматься вслед за Романцовым — Голованов, Самохин, Никитин, тракторист Титов, управляющий третьим отделением Яснов, кузнец Ага-да-ну, доярка Стеша Лунина.
Митрий несмело кинул взгляд вправо. Никто на него не смотрел. Все были заняты тем, что происходило на сцене. Лишь Буряк, сосед Митрия, что-то горячо пытался доказать сидящему сбоку хмурому, малоразговорчивому Петру Пинчукову.
— Довольно разговоров на свободную тему, давайте по повестке дня. — Никитин улыбнулся, поднял руку с карандашом. А когда все стихло, зачитал и повестку, и порядок ведения собрания, и о регламенте не забыл. В заключение передал слово директору.
Романцов поднялся, положил перед собой малюсенькую бумажку. Митрий удивился даже: как же это он будет читать, как он уместил свою речь на таком клочочке. А тот даже и не посмотрел в нее, стал докладывать собранию, что сделано и что делается. И хотя говорил он об этом не более двух-трех минут. Митрий многое узнал впервые. Для него были новыми и те цифры, что называл директор, и некоторые факты, которые его просто восхитили. Тут, на собрании, он впервые услышал официальное заявление директора совхоза, что хозяйство специализируется и входит в межрайонное объединение, и то, что принято решение о закладке первых четырех двухквартирных жилых домов со всеми удобствами, как и в городе, и что дело это ближайших полутора-двух лет.
— Все это то, что от нас не отнимешь, оно никуда не денется, — сказал Романцов и впервые взглянул на лежавшую перед собой бумажку. — Давайте лучше поговорим теперь, что от нас уходит, прямо-таки как в песок сквозь пальцы утекает. И происходит это не от каких-то там особых причин, условий, а просто-напросто от нашей нерасторопности, просчетов, а то и безответственности. Взять хотя бы наше третье отделение. Заметьте, что это одно из лучших наших отделений. И что же там происходит? В прошлый сезон сто десять гектаров свеклы осталось под снегом, почти четыреста литров недодано молока…
И поехал, и пошел.
Рядом сидящий Яснов сначала побагровел, потом стал белым как мел. В зал смотрел не прямо, а в сторону, поверх голов сидящих. Никак не ожидал он такого от Романцова. Все-таки отделение самое лучшее. А тот — хитер: измывался, измывался, а потом и говорит:
— Это у Яснова так, а что ж ожидать от остальных?..
И стал перечислять да сравнивать, только смех по залу прокатывался. Вот человек, никого не пощадит, будь ты ему хоть кум, хоть сват, хоть черту брат.
А потом слово дали Голованову.
Митрий только теперь решил перевести мельком взгляд в сторону Натальи. Та сидела не шевелясь. Гордая посадка головы, конусообразная, высокая прическа, ряд тугих роговых шпилек, шелковистые завитки волос на ее точеной смугловатой шее, родинка на щеке, ниже уха.
Главного агронома Митрий почти и не слушал. И не потому, что говорил тот довольно скучно, в отличие от Романцова, — просто он думал о своем, хотя и слышал, как тот говорил о нарушениях агротехники. Потом он доложил собранию план весеннего сева, сколько будет занято людей на том или ином участке, сколько на все это потребуется затратить человеко-дней и в какие сроки. Уточнил нормы выработки на каждого человека, на машину, на агрегат.
Посыпались вопросы. Вот тут-то и началось. И все это после того, как была объявлена примерная разбивка техники по управлениям и участкам. Заспорили управляющие, подали свой голос полеводы участков, учетчики, механизаторы… Каждому подай автомашину, трактор и агрегат в первую очередь:
— Я и говорю, что Егоров может обождать… У него — низы. Что ему поперек батька лезть? — сокрушался кто-то.
— Ну, прямо-таки настоящая карусель выходит каждый раз. И машины первому ему, и сеялки — тоже. А другим?..
— У нас четыреста гектаров, а у них трехсот нет. Так почему ж им две, а нам одна машина? Убей или зарежь меня, все равно не пойму, — возмущался простуженный сиплый голос.
И на всем этом фоне явственно выделялись два одинаково высоких тенора:
— У нас — «Беларусь»!
— А у вас?
— У нас ДТ.
— Ну и что ж?
— А то же. Возьмите его себе.
— Сравнил.
— Вот и да, что сравнил. Лучше на «Беларуси», чем с этим ДТ возиться. Полдня работаешь — день ремонтируешь.
— Работать уметь надо.
— Еще и тебя научу…
Ведущий передал свое слово парторгу.
— Ну, довольно! — поднялся Самохин. — Хватит! Подетально все обсудим в рабочем порядке, не на собрании же решать по каждой машине?..
Собрание закончилось бурно. Вот уж все вышли из зала, а в фойе и коридоре не только не утихали дебаты, наоборот — они разгорались с новой силой. Так почти всегда получается: сперва каждого раскачать трудно, а как выступит один-другой да заденет третьего-четвертого — тут держись.