Хортон обернулся к Павлу, подмигнул и скорчил сложную гримасу, непонятную, но многозначительную.
— Я пока еще не решил, — сказал Павел.
Хортон скорчил другую гримасу, столь же непонятную, и ткнул себя пальцем в грудь.
— Хортон, я хочу выслушать твои соображения, — сказал Павел.
Хортон радостно кивнул — на этот раз Павел понял его намек правильно.
— Это будет непростое решение, — заявил Хортон. — Самым лучшим вариантом будет, если герцог Хин примет путь потрясателя вселенной и встанет за его плечом на этом пути. Но я сомневаюсь, что Хин на это способен. Насколько я его знаю, он не стремится ни к чему, кроме власти. И он достиг больших результатов на этом пути. Я не думаю, что он сможет принять путь доброты.
Хортон многозначительно посмотрел на Павла, на этот раз Павел сразу понял, каких слов ждет от него граф.
— Я согласен с твоим мнением, — сказал Павел. — Хин будет зачищен. Ты готов предложить план зачистки?
— Готов, — подтвердил Хортон. — Этот план состоит из трех частей.
6
— Эй, вы, четверо, все сюда! — крикнул Хортон.
— Зачем нам четверо? — спросил Иф. — Для твоего плана нужен только один холоп.
— Нам потребуется сила, — пояснил Хортон. — Максимум силы, что мы можем накопить. Надеюсь, тебе не надо объяснять, как подзаряжаться от холопа?
— Не надо, — сказал Иф. — Но неплохо было бы объяснить, как дозаправка энергией соотносится с тем, что ты говорил о доброте.
— Очень просто, — улыбнулся Хортон. — Холопы — не люди, на них доброта не распространяется. Сам подумай, разве это люди?
Иф посмотрел на четверых холопов, выстроенных в шеренгу и настороженно озирающихся. Малорослые, тощие, кривоногие, как будто Хортон специально подобрал их, чтобы не жалко было. Один их вид вызывал отвращение.
— А из кого ты собираешься делать подобие демона? — спросил Иф. — Не думаю, что удастся сделать его правдоподобным.
— Ты меня недооцениваешь, — заявил Хортон. — Все получится отлично. То тело, которое занял Павел, поначалу выглядело ненамного лучше вот этого, — Хортон указал пальцем на главу холопского семейства. — Впрочем, я не настаиваю, если не хочешь подзаряжаться — не надо, так будет даже правдоподобнее.
Иф задумался. С одной стороны, если Хортон прав и герцог останется глух к голосу разума, им троим придется несладко, дополнительный запас магических сил не помешает. Но, с другой стороны, Иф точно знал, что Хортон ошибается, а в такой ситуации отправлять холопа в перерождение нет никакого смысла.
— Я воздержусь, — сказал он. — И вам не советую.
Хортон и Павел обменялись долгим взглядом.
— Он прав, — сказал Павел. — Надо прислушаться к его совету.
Хортон пожал плечами.
— Как знаете, — сказал он. — Но, по-моему, это ошибка. Ладно, вы трое, проваливайте, а ты подойди ближе. Павел, Иф, распорядитесь насчет ночлега, я буду возиться до самого заката.
— Так долго? — удивился Иф.
Хортон ответил вопросом на вопрос:
— А ты думал, эта магия просто дается?
Демон-пророк выбрал участок относительно чистой травы в тени дерева и залег там. Он задумчиво грыз травинку и делал что-то магическое. Кажется… Да, точно, он изобретает новое заклинание! Пробует разные комбинации магических воздействий, пытается ввести силовые линии в резонанс с тканью мироздания, но какой слой этой ткани Павел пытался раскачать, Иф не понимал. Это была совершенно чуждая магия, даже герцог никогда не пытался лезть в этот слой, Иф всегда считал, что это совершенно бессмысленно. Но демон, очевидно, полагает иначе.
Демон резко выбросил магическую силу, небольшой участок травы перед ним выпустил клуб пара. Когда пар рассеялся, стало видно, что цвет травы изменился, она стала грязно-серой и выглядела мертвой.
— Ничего не получается, — констатировал демон.
Иф почтительно промолчал. Не следует простому барону, тем более безземельному, вступать в разговор с великим магом по собственной инициативе, это будет неуважение. Интересно, кстати, как доброта связана с уважением?
Демон улыбнулся каким-то своим мыслям. Он бросил на Ифа насмешливый взгляд, но в этой насмешке не было никакого презрения, а была… любовь? Нет, не та любовь, какую многие воители испытывают к юношам-вассалам, в ней не было ничего сексуального, это чувство было… да, оно было добрым. Демон смотрел на Ифа и как бы говорил ему своим взглядом: «Не бойся меня. Да, я силен и мудр, но я не таю угрозы, я никогда не причиню тебе зла, не потому, что боюсь тебя или считаю это неразумным, а просто потому, что я добр. Потому что нельзя причинять зло, если можно не причинять». Иф представил себе мир, в котором все воители обмениваются подобными взглядами, и понял, что ради такого мира можно не только предать сюзерена, но вообще пожертвовать собственной судьбой и собственным перерождением. Потому что эта жертва будет во имя добра.