И еще Иф понял, что обычные правила этикета неприменимы к демону, что, разговаривая с ним, можно не бояться вызвать его гнев, с потрясателем вселенной можно беседовать легко и свободно, куда свободнее, чем с герцогом Хином или графом Хортоном.
— Я бы хотел спросить, если бы мне было позволено… — начал Иф традиционную фразу и осекся, осознав, как глупо она звучит, будучи обращена к пророку доброты. — Я хочу спросить, если, конечно, вас не затруднит ответить на просьбу простого…
Демон еще раз ласково улыбнулся и сказал:
— Не надо упражняться в этикете. Просто спрашивай.
Иф молчал. Он хотел спросить многое, он прямо-таки кипел вопросами, но не знал, какой вопрос задать первым и как его сформулировать. За те часы, что прошли с момента его встречи с демоном, внутренний мир барона перевернулся, он чувствовал себя заново родившимся. Внезапная мысль обожгла его разум — а что, если его перерождение состоялось? Может быть, необязательно умирать и возрождаться, чтобы подняться на следующий уровень просветления?
— Когда ты так смотришь на меня, я чувствую себя, как будто я сын абстрактного творца, — сказал демон. — Словно я пришел сюда не по слепой случайности, когда неудачное заклинание вышло из-под контроля и притащило меня в ваш мир, а как будто всевышняя сила специально направила меня к вам, чтобы исправить ваши ошибки и улучшить ваши перерождения.
Произнеся эти слова, демон поморщился и добавил:
— Очень трудно выражать мысли на вашем языке. Хочу сказать одно, а говорю другое, похожее, но другое. У вас совсем другая философия, очень трудно мыслить в вашей системе понятий. Да и зачем? Магия — это хорошо, но ты видел, что мой подход к ней куда эффективнее вашего. Я сотворил первое свое заклинание около десяти дней назад, и уже сейчас я довольно силен по вашим меркам. Знаешь, почему? Потому что мой разум открыт для новых знаний, для меня заклинание — не сложная последовательность магических действий, которую надо точно запомнить, а потом повторить, когда потребуется. Заклинание — это постижение. Я понимаю, как устроен мир и как я могу управлять им. Это приходит не сразу и не целиком, есть вещи, которыми я управлять не умею, вот, например, атомы переставлять могу, а залезть внутрь атома пока не получается. Может, и хорошо, что не получается, у вас же любое заклинание — оружие.
Иф набрался храбрости и сказал:
— Вы ошибаетесь, потрясатель. Есть еще магия исцеления и магия урожая.
— Ах да, действительно. Люди не болеют, не старятся и не испытывают недостатка в еде. Тот маг, который изобрел это волшебство, был воистину великим. Он, наверное, думал, что одним махом решил все задачи человечества, предоставил людям все, что нужно им для счастья. Но счастье недостижимо, счастье — это не состояние, а развитие. А у вас развитие остановилось — в самом деле, зачем развиваться, если и так все хорошо? Да, я знаю, кое-что у вас меняется, новые породы людей выводятся, например. Время от времени кто-то откапывает в древних книгах давно забытое заклинание, а иногда появляется великий маг, добавляющий в заклинание несколько новых действий. Вот Хортон, например, великий маг, исправил заклинание и вместо демона призвал меня. Но даже он не верит, что может существовать мир, в котором жизнь с каждым днем становится чуть-чуть более счастливой, и так продолжается уже многие годы. Да и ты, наверное, не веришь.
— Я верю вам, потрясатель, — сказал Иф. — Не буду скрывать, меня терзали сомнения, но своими словами вы их рассеяли. С этого момента я с вами, отныне и навсегда. Пока смерть не разлучит нас.
Павел хихикнул и сказал непонятно почему:
— Только в постель ко мне не лезь, я предпочитаю женщин.
7
Хин рассчитывал, что миссия Ифа займет два-три дня. За это время Хин собирался переговорить со всеми осведомителями, тщательно исследовать заклинательный зал Хортона, облазить замок на предмет спрятанных книг с тайными заклинаниями. Хин не сомневался, что Хортон делится с сюзереном далеко не всеми своими открытиями. И сейчас, пока Хортона нет в замке, выдался подходящий момент, чтобы собрать урожай неведомой магии.
Однако образ Ифа неожиданно возник на горизонте восприятия уже на следующий день, причем еще до полудня. Что удивительно — барон возвращался один. Не смог найти графа? Это вполне возможно, но почему в таком случае Иф сдался так рано? Может, он обнаружил что-то неожиданное, о чем счел нужным доложить повелителю немедленно, прервав выполнение основного задания?