Демон расхохотался.
— Извини, — сказал он. — Никак не привыкну, что вы ругаетесь совсем по-другому.
— Кто это сделал? — спросила Бригитта. — Ты видел это?
— Видел, — кивнул демон. — И видел, и слышал, и осязал. Я чуть не сгорел, как утомленная рабыня для услаждения. Эта боевая магия — страшная штука.
И тут до Бригитты начало доходить. Как его назвал мастер смерти?
— Так ты… — начала Бригитта и осеклась, не в силах произнести запретное, невозможное слово.
— Потрясатель вселенной, — закончил за нее Ивернес. — Наш повелитель призвал во вселенную потрясателя. Наша судьба становится все веселее и веселее, не правда ли?
— Это невозможно! — воскликнула Бригитта. — Это просто сказка для глупых холопов!
— Конечно, — согласился Павел. — Этот пожар — сказка, и я тоже — сказка. Честно говоря, ты права, я действительно сказочный долгоносик. Вот такие у нас сказки.
Бригитта не могла поверить в то, что видела и слышала, она вдруг решила, что это происходит не с ней, что она спит и видит сон, это не может быть правдой!
— Это не может быть правдой! — закричала Бригитта. — Вы лжете, вы обманываете меня, это просто ваши глупые шутки! Я пожалуюсь повелителю, он вас покарает!
Демон хихикнул.
— Ага, — сказал он. — Догонит и еще раз покарает, прямо в задницу. Кажется, опять непонятно выругался, извините.
Бригитту затрясло, она почувствовала, как приближается истерика. Предпоследняя ее вменяемая мысль была о том, что истерика недостойна родоначальницы новой породы, а последняя мысль — о том, что в сложившихся обстоятельствах глупо рассуждать, что достойно, а что недостойно. Когда рушится мир, понятие «достойно» неприменимо ни к чему.
3
Бригитта зашевелилась и едва слышно застонала.
— Вот ведь живучая тварь, — прошептал Ивернес. — Родоначальница духова. Душил ее, душил…
— Осторожнее, — тихо сказал Павел. — Совсем не задуши.
— Стараюсь, — пробормотал Ивернес. — А может, ну ее? Трупом больше, трупом меньше… А то услышит барон…
— Ну уж нет! Слушай, Ивернес, а этот потрясатель вселенной, он ее только потрясает, или ему положено учить людей чему-нибудь?
— Не знаю, все по-разному говорят. По идее, потрясатель должен кого-то оделить какой-то самостью, но что это такое, никто толком не знает. А ты хочешь чему-нибудь меня научить?
— Ну, не знаю, — замялся Павел. — Вообще-то там, откуда я родом, считается, что убивать — это плохо.
— А что в этом плохого? — удивился Ивернес. — Я ее аккуратно задушу, она ничего не почувствует. Смотри, как барон засуетился, не иначе унюхал что-то.
— Лучше сам смотри, — сказал Павел. — Я вдаль плохо вижу, барона вижу, а что он делает — не понимаю. Вниз спускается, что ли?
— Ага, вниз. Да как поспешно…
Бригитта жалобно пропищала нечто неразборчивое. Ивернес сильнее сжал пальцы на ее горле, она захрипела.
— Ивернес, отпусти ее, — потребовал Павел. — Отползи в сторону, я с ней поговорю.
Ивернес выполнил распоряжение мгновенно и беспрекословно, лишь сказал:
— Осторожнее, а то заорет…
— Не заорет, — сказал Павел. — Бригитта, ты меня слышишь?
Она кивнула, говорить она не могла. На ее шее ярко выделялись красные пятна, оставленные пальцами мастера смерти, она глубоко и неравномерно дышала, время от времени делая судорожные глотательные движения.
— Слушай меня внимательно, — сказал Павел. — Если ты сейчас закричишь или встанешь и побежишь, Ивернес тебя убьет. Или я тебя убью, если первым успею. Это понятно?
Бригитта кивнула. Ее расширенные глаза смотрели на Павла бессмысленным взглядом, она была не в себе, она настолько сильно боялась, что Павел на мгновение сам испугался, что она сейчас сойдет с ума или вообще скончается от инфаркта.
— Не бойся, красавица, — сказал Павел. — Я не сделаю тебе ничего плохого, ты ни в чем не виновата. Только не надо делать глупости. Ты такая милая…
Павел провел пальцами по щеке девушки, на щеке остался грязный след. Павел смутился, попытался его стереть, но лишь размазал.
— Мне очень жаль, — сказал Павел. — Ты ни в чем не виновата, ты просто оказалась не в том месте не в то время. Какой злой дух погнал тебя сюда? Ты же видела волшебный огонь, это опасно, надо же понимать.
— Я думала, это барон, — сказала Бригитта негромко и сипло. — Я хотела своими глазами увидеть, как он уничтожает заповедную рощу, чтобы доложить повелителю.
— Ты ничего не должна докладывать повелителю, — заявил Павел. — Это приказ.