– Какой здесь может быть подвох? – Майя развела руками. – Я правда люблю тебя. Я очень люблю тебя. И ты тогда очень благородно поступил: ты сказал, что если я не могу сразу сказать «да», то чтобы я ничего не говорила. Я говорю тебе то же самое: если ты сейчас не может сказать мне «я тоже», то не говори. Я не требую. Это может прийти потом.
– Майя, ты дурочка… – Артур не поверил ушам.
– Почему?.. – испугалась она.
– Я тоже люблю тебя.
Артур сотни раз представлял, как будет говорить Майе эти слова, но реальность не совпала ни с одной из фантазий: он сказал это легко; он сказал это твёрдо; он сказал это тоном «ты – слепая глупышка; разве это не было понятно?»
– Да?..
– Конечно. Зачем мне предлагать тебе встречаться, а потом съедать локти до плеч?
– Боже, как я волновалась… – Майя приложила ладонь к груди. Отдышавшись, она взяла Артура за обе руки. – В общем… ты прекрасен.
Артур ожидал от этого дня чего угодно, только не взаимного признания в любви и комплиментов.
– У тебя прекрасная душа, – с жаром говорила Майя, – и…
– Надеюсь, не только душа, – невольно усмехнулся Артур от волнения.
– В первую очередь душа, – Майя поглядела в его лицо: на его некрупные черты, поразительно светло-голубые глаза, покрашенные в тёмный цвет брови, и отчётливо распознала, чем он отличался от Ады: его брови были выше, взгляд – менее цепким и сухим, рот – у́же, а нос – чуть вздёрнутее. – Мне четырнадцать, и у меня нет дофига опыта, но какой-то всё-таки есть. Если раньше я могла представить, что мне может понравиться какой-то мальчик просто потому, что мне понравилась его внешность, то сейчас уже нет. Ко мне на вечеринке вашей тип один приставал; так-то он симпатичный, но из-за того, как он вёл себя и какое лицо строил, он казался мне уродом, хотя наверняка мнит себя первым красавчиком на деревне. Наверное, это был первый раз, когда я так серьёзно об этом задумалась…
– А, это тот, который выбегал за тобой? С Максом ещё поцапался.
– Да. Ты помнишь?
– Сам удивляюсь, но да, помню, – развеселился Артур: он был тогда чересчур пьяным.
– Мне не нравится, что ты пьёшь…
– Да всё нормально: я расслабляюсь так. Вот когда сделаю что-нибудь не то по пьяни, поговорим, – отшутился он. – И я знаю парня, про которого ты говоришь. Он, кстати, нормальный, когда трезвый. И гитарист от бога. Ты, кстати, в курсе, что это его сестра продала вам с Адой парики?
– Нет… – опешила Майя. – Да?..
– Угу. Он поручился за вас с Адой, будто вы его хорошие друзья, чтоб вам такую скидку сделали.
– Ого… Он же там чуть ли не отомстить мне обещал…
– Он по пьяни столько чуши говорит, что если бы он её ещё и помнил, у него бы башка взорвалась.
– Ну… по факту: он заставил меня задуматься, как вот это, – Майя коснулась ладонью груди Артура, – важно. Так что ты прекрасен. – Майя вернула руку к его ладоням. – Ты один из самых… слово не подберу… чистосе… нет… о! простосердечных людей, которых я знаю. У тебя тонко чувствующая душа. Ты вон поэт и муз…
– Я не совсем поэт, – перебил её млеющий от счастья Артур. – Тексты песен – это не классическая поэзия, там больше на ритм нужно ориентироваться, чем на рифму.
– Не прибедняйся, – Майя растянулась в улыбке. – Ты поэт, ты музыку пишешь, ты…
– Не надо думать, что я какой-то Моцарт: у меня простеньк…
– Поцелуемся?
Сердцебиение Артура было похоже на топот бегущего со всех ног человека.
– А я всегда любил тебя за смелость… – взволнованно сказал Артур. – Будет наш первый поцелуй… Ты хочешь здесь?
Майя прошлась взглядом по их тенистому укрытию: плотная крона темнела над головой, утреннее солнце мягкими лучами обрамляло их временное убежище, асфальт неподалёку пестрел кружевными тенями.
– Здесь хорошо, – задумчиво решила она.
Прошлым летом Макс сказал ей, что в будущем она захочет «киношный первый поцелуй с первой любовью», и решил, что она непременно выберет летнюю тень у дерева. Они сидели на диване, и он говорил ей, что потом – спустя время – она пожалеет об их отношениях. Она убеждала его, что не пожалеет.