– Ты тоже ничё, – усмехнулся Артур.
Расслабившись, они отправились в школу.
– Да, Артур, кстати, спасибо тебе просто огромнейшее за идею! Стендап! На обеде пойду зарегистрируюсь. Нужно начинать придумывать номер уже сейчас. Поможете? Ада, с тебя шутка про гитаристов.
– Э-э… – Ада засияла улыбкой от такой неожиданной просьбы. – Ну, у меня только бородатая. Гитарист играет на сцене и думает: «Щас закончу концерт, и всё – все девочки мои». Драммер играет за ним и думает: «Щас кончится концерт, и как обычно бухать пойду». Бас-гитарист играет сбоку и думает: «До. До-ре-до. Соль. До-ми-ми».
– О, не знала такой. Артур, с тебя про пианиста. Ну или про клавишника.
– А. Ну. Идут по улице двое. Один клавишник, у второго тоже денег нет.
– По вашим шуткам можно шутки изучать. Шутка на неожиданности, шутка на схожести.
Они обсуждали шутки до тех пор, пока не зашли в класс, не уселись на места и не услышали, что кто-то разговаривал на повышенных тонах.
– А кто мне мог тогда звонить? – вопила Ева, возвышаясь над сбитой с толку Юной, безуспешно пытающейся расстегнуть рюкзак, чтобы вытащить вещи для грядущего урока.
– Я не знаю, – отвечала та мягким, но обескураженным голосом. – Я тебе не звонила.
– Если ты мне мстишь, то это я должна тебе мстить! Я бескорыстно раскрыла тебе объятия, а ты ускакала не к кому-кому, а к этим двоим! – Ева беззастенчиво вскинула руку на близнецов.
– Ты надоела! – грянул Артур, вскочив с места. – Тебе было бы приятно, если бы мы вслух тебя упоминали! А? В третьем лице?!
– Знаешь, что я про тебя узнала? – насмешливо поинтересовалась Ева, сложив руки на груди. – Что ты такой куда-деваться-храбрый совсем недавно, – она покосилась на своих подружек, ожидая, что они поймут её намёк; те развязно засмеялись.
– За девушку свою заступается, – высказалась одна из них, измерив Юну презрительным взглядом.
– Ещё скажи «совет да любовь», чтобы совсем за первоклашку сойти, – не смутившись, парировал Артур.
Майя, гордо поглядев на него, решила вступить в разговор: она никогда не боялась Еву. Она не боялась никого в этой школе.
– Артур, а давай мы с тобой так же про неё сделаем? – громко сказала Майя, не поднимаясь с места. – Вслух, и в третьем лице?
– Давай, – с улыбкой ответил Артур: он был счастлив оттого, что Майя его поддержала.
– Я тут решила в конкурсе талантов участвовать, – заговорила Майя, обращаясь к Артуру, пока Ева, приподняв бровь, лицом говорила «ну-ка, ну-ка, удивите меня», а её подружки развернулись к ним, коллективно окатывая уничтожающими взглядами. – Буду делать стендап. Прополощу со сцены всех, кого хочу. Еву хотя бы. Как тебе такая шутка? Покупаю в магазине банку газировки, открываю дверь на улицу и вдруг вижу: Ева мимо идёт. Я думаю: «Как так-то? Открываю дверь школы – Ева, открываю дверь класса – Ева, открываю дверь магазина – Ева. Я теперь газировку боюсь открывать».
Никто не успел отреагировать, так как Майя, радостно воскликнув «Макс!», спрыгнула с места и подбежала к входу в класс. Ева, увидев, кто появился в дверях, раздражённо поджала губы и неторопливо опустилась на место, сделав подружкам еле заметный жест отпустить ситуацию.
– Так у меня в рюкзаке и лежал, – Макс протянул сестре серую записную книжку.
– Блин! – изумилась Майя. – Спасибо, что занёс, а то потеряла бы. Привет, Алекс.
– Привет.
Макс посмотрел на друзей сестры. Артур, заметив его взгляд, неуверенно приподнял ладонь, Ада же – как обычно! – вообще не смотрела в его сторону.
– Давай, мы пойдём, – бросил он сестре, и они с другом ушли.
– Что это? – спросила Ада, когда Майя вернулась на место.
– Это мы с Максом вчера специально выходили, чтобы блокнот мне купить, – Майя светилась от гордости. – Он сказал, что у каждого, кто сочиняет шутки, должен быть блокнот. Мы как-то одновременно этот выбрали: нам нравится серый. Вообще у нас в целом разные вкусы (мне мои от папы достались, ему – от мамы), но на сером мы сходимся. Хотя на голубом тоже… И на белом… И на бежевом… Алексу, кстати, тоже нравится серый, у него глаза серые, – она широко улыбнулась. – Так необычно: волосы чёрные, а глаза серые. Он в принципе необычный.