– Вот не надо! – Макс вспыхнул от возмущения.
– А надо! Ты всегда был спокойнее меня, но в последний год ты чересчур! Строишь из себя не пойми кого! Хочешь, изображу тебя?
Майя отвела плечи назад, скинула лямку рюкзака с левого плеча, зацепила правую лямку большим пальцем у ключицы, расслабленно свесила левую руку, приподняла подбородок, склонила голову вбок, прикрыла глаза, сделала до комичности равнодушное лицо и, замедлив шаг, спародировала неторопливую походку брата, усилив эффект покачиванием из стороны в сторону.
– Это не я! – взбунтовался Макс. – Давай я тебя изображу!
Он выскочил вперёд и, расставив ноги и уперев руки в бока, звонко воскликнул:
– Я громогласная и капризная Майя! Я, в отличие от своего дурацкого брата, совсем не скучная!
Макс завершил шарж наклоном вперёд и высовыванием языка.
Майя, к его удивлению, заливисто рассмеялась:
– Можешь же, когда захочешь!
Макс, поняв, что его выступление бумерангом ударило ему в лоб, снялся с места, горестно опустив плечи.
– Я не скучный… – подавленно пробормотал он.
– Извини, я не хотела тебя обидеть, – сочувственно сказала Майя. – Мне просто не нравится, что ты строишь из себя звезду Голливуда. Мне кажется, ты себя теряешь.
Макс, сменив уныние нежеланием продолжать тему, промолчал.
Недоброжелатели. Ноябрь
– Знаете, почему макароны и сыр не ходят на свидания? – растянув рот в улыбку, спросила Майя, глянув на еду в тарелке. Ада и Артур, сидевшие напротив, озадаченно переглянулись.
– Потому что они и так созданы друг для друга? – с сомнением предположила Ада.
– Да… – Майя расстроилась из-за того, что шутка оказалась предсказуемой. – Блин, шучу, как первоклассница. О! Раньше я думала, что столовая – это место, где можно вкусно поесть, а оказалось, что это место, где можно поесть.
– Неплохо, – хмыкнул Артур; воодушевлённая Майя принялась доставать блокнот для шуток из стоявшего на полу рюкзака. – А знаете, почему здесь такое жёсткое мясо? – проворчал он, пытаясь разделить вилкой тонкую отбивную в панировке.
– Чтоб гвозди забивать? – предположила Ада.
– Чтобы открывать консервы! – Артур нацепил котлету на вилку и с трудом откусил от неё кусок.
– О, многопрофильная котлета – новое слово в кулинарии. Могу записать? – Майя указала ручкой на только что открытый блокнот.
– Конечно, – пропыхтел Артур, снова вгрызшись в отбивную.
– Я тебя люблю, – счастливо сказала Майя и занялась записью идей.
– А меня? – с напускной обиженностью спросила Ада, чтобы убрать внимание с прозвучавших слов: Майя не знала, как Артуру было тяжело слушать её дружеские признания.
– Придумай шутку, там подумаем, – не замявшись, ответила Майя, не отрываясь от записи идей.
Недавно Ада в очередной раз спросила брата, почему он терзал себя и держал чувства в секрете. Артур, напомнив сестре, что у Майи было «очевидно сердце занято», назвал свою ситуацию «статусом-кво» и заявил, что держал всё под контролем: он видел, что Майя вела себя как обычно, на словах была свободна от отношений и проводила бо́льшую часть свободного времени с друзьями. Он «не хотел марать их дружбу» и пока что был «более чем доволен тем, что есть».
– Повара́ никогда не могут сказать, что будет на обед, потому что сами не знают, что у них получится, – сочинила Ада.
– Ну-у… – поморщилась Майя. – Над этим можно поработать. Спасибо, – она вернулась к блокноту.
– По-моему, это очень мило, – сказала Ада, как только Майя его захлопнула.
– Что?
– Что Макс купил тебе блокнот. Вы в этом году как-то мягче друг к другу стали.
– Есть такое… – вздохнула Майя. – Просто… Я не рассказывала. Мы… поссорились с ним летом.
– Вы ж и так периодически ссоритесь, – сказал Артур.
– Гавкать друг на друга – это одно, а реально поссориться – другое.
– И как это объясняет то, что вы стали мягче? – Ада приподняла бровь.
– Да мы просто реально сильно поссорились… – Майя потупила взгляд на макароны, ковыряясь в них вилкой. – Это встряхнуло нас, что ли. Помогло понять друг друга… – она подняла глаза, чтобы лучше донести до друзей свою серьёзную мысль. – Мы орали, как резаные, высказывали всё, что наболело. И, прикиньте, я поняла его. Я-то думала, он придирается ко мне иногда просто потому, что вредина, а он столько всего сказал, что… Мне удалось поставить себя на его место, – глаза Майи округлились от удивительных психологических истин, которые она открыла для себя летом. – И он тоже понял, что мне не нравится. Это было так… Как сказать? Лечебно? Полезно? Э-э… Блин, не знаю, как сказать даже.