Майю захлестнуло острой печалью: она думала про свой уютный мирок со светлой квартирой, добрыми родителями, понимающим братом, школой неподалёку от дома и парой лучших друзей… Бездушный и пронизанный бьющей по голове музыкой полумрак, полнящийся чужих людей, которые как хищники атаковали друг друга предложениями выпить, поболтать или потанцевать, превратился в преисподнюю, полную самоуверенных, снисходительных и равнодушных созданий, готовых насмехаться над её тягой к привычному комфорту. Наверняка никто из них не понял бы её интересов и образа жизни; наверняка их дни состояли из развязного флирта, банок пива и похмелья.
Майя вытащила телефон и открыла переписку с Максом. Она с пронзительным сожалением вспомнила свою сегодняшнюю грубость: в свете нового окружения брат казался ангелом из покинутой ей сказочной страны.
«Ты говорил, тебе можно писать))», – напечатала она ему.
«Чё, скучно?» – тут же ответил он, согрев её сердце готовностью к переписке: наверняка он держал телефон под боком, ожидая от неё сообщения или звонка.
«Да как-то… Непривычно что ли. Все бухают и походу тут больше нечем заняться. Сижу, головой верчу».
«Пиши шутки».
«Шутки!» – осенённо подумала Майя. Она не могла занять тело, но могла занять мозг! Тем более что вокруг ходило, разговаривало, пило и плясало огромное количество материала. Майя приметила пару человек из компании, с которой её недавно познакомила Юна.
«Что общего между вечеринкой и экзаменом по истории? – пришла ей в голову мысль. – И там, и там нужно запоминать много имён».
Майя повела взглядом по другим людям и увидела, как некоторые заходились в танце, пытаясь полупрыжками попасть в гремящий бодрый ритм.
«Какой самый популярный танец на вечеринке? Тот, который ты не умеешь танцевать».
Пожалев о том, что она не взяла с собой блокнот для шуток, Майя открыла заметки в телефоне и записала туда свои сочинения. Ей пришло сообщение от Макса:
«Оцени, чё придумал. Ты можешь выйти прямо в форме, типа вышла как есть, вслух отметить что все типа принарядились и у всех реквизит, и сказать, что тебе ничего этого не надо, потому что ты сделала стендап и тебе нужны только ты и микрофон. Делаешь паузу и потом такая “а чё, так можно было?”»
«Это ты должна таким тоном сказать, как будто это они вопрос задают, а не ты, а ты просто их мысли транслируешь. Как-то так», – написал он следом.
«Хмммм, можно… – напечатала Майя. – Такую сложную подачу блин тренировать надо».
«Так тренируй, у тебя полно людей вокруг!»
Майя, тепло улыбнувшись телефону, продолжила думать:
«Самый популярный танец – который ты не умеешь танцевать. Тогда самый неудачный подкат, это “хочешь посмотреть, как я танцую”?»
– Чё одна? – вдруг послышалось справа, и диван прогнулся.
Майя, вздрогнув, резко обернулась к незамеченно подкравшемуся парню лет девятнадцати или двадцати. Вероятно, он считал, что был неотразим: на это намекала его скользкая ухмылка и напомаженные назад волосы, чёлка которых, отказываясь лежать с основной массой, стояла почти вертикально, клонясь в сторону лба и не проигрывая ни воску для волос, ни гравитации. У парня были высокие скулы, раскосые глаза и чисто выбритое лицо; его ноги были обтянуты тёмными джинсами, а торс – лёгкой кофтой, которая, судя по всему, была на размер меньше, чем нужно: она немного оголяла живот, хвастаясь его сухим накачанным прессом, и треугольником растягивалась на груди, поддерживаемая перекрёстной шнуровкой.
– Не знаю… – Майя не нашлась с ответом, вспомнив, что он спросил, почему она была одна, и покосилась на выбивающиеся из-под шнурка волосы на его груди; этот парень был представлен ей сегодня, но она не помнила его имени. – Знаешь, какой у одиночек самый популярный танец на вечеринках? – она наконец-то нашла язык, справившись со смятением.
Парень удовлетворённо повёл бровями: может, он думал, что она не захочет поддержать разговор.