Макс ещё раз поцеловал её в волосы.
– Я знаю, почему ты начал с ней встречаться.
– Ну.
– Потому что ей плевать на тебя. Её заботит только она сама. Ты ей нужен, как красивый фасад.
– Я знаю. В этом и прелесть.
Майя заглянула ему в лицо.
– А-а… – осенило её. – Чтоб не возмущалась, что ты её игноришь?
– Типа того.
– Ты хитрый, – заключила Майя. – И расчётливый.
– Зато не скучный.
***
Они подошли к закрытой двери актового зала.
– Волнуешься? – участливо спросил Макс.
– Угу, – Майя мелко покивала. – Да просто одно дело перед тобой выступать, а другое – когда уже всё серьёзно становится. Уф-ф…
– Заходим?
– Нет, подожди… – испуганно выдохнула Майя. – Блин, это всего лишь пустая сцена и пустой зал! – прикрикнула она на себя.
– Главное – начни. Это самый сложный блок. Как начнёшь – вольёшься в поток, гладко пойдёт.
– Угу… Ты прав, кстати. Так… Всем привет! – она вымучила широкую неестественную улыбку. – Я люблю школу, а вы? Моё самое любимое место.
– Молодец, хорошо, – с чувством сказал Макс. – Так и держи: подача должна быть бодрой.
– У меня голос дрожит…
– Это с непривычки. Зачем мы, по-твоему, тут? Чтобы тебе было привычно здесь выступать. Не обращай внимания, что у тебя голос дрожит. Само пройдёт. Если будешь зацикливаться на нём – хуже будет.
– Ты прав, – твёрдо кивнула Майя. – Так… «Моё самое любимое место»… Так… Моё самое любимое место: школьные звонки, столовая, учителя… – она подобралась, чтобы отчеканить следующую шутку. – Школьный звонок оповещает о том, что я сейчас буду делать то, что не хочу, звонок на обед – что буду есть то, что не люблю, а учителя постоянно пытаются объяснить мне то, что я у них не спрашивала.
– Хорошо. Прям очень хорошо. Ты молодец. Не истязай себя – пошли.
– Угу…
Макс толкнул дверь актового зала – она медленно отворилась. Зайдя, они наткнулись на кудрявую женщину, чьё открытое лицо было до смешливости добрым.
– А вот и вы. А я приглашать вас пошла, – не сбавляя улыбки, оголившей её передние зубы, сказала женщина. – Майя, да? – спросила она, сверившись с бумагой на своём планшете.
– Угу…
– А ты зритель?
– Да… А это разрешено вообще? – вдруг забеспокоился Макс.
Женщина коротко усмехнулась звуком, похожим на «хе».
– Конечно. Даже необычно, что ты один. Тут целыми семьями приходят. С утра мальчик был, привёл маму, папу, дедушку, тётю и четырёхлетнюю сестрёнку. Её зачем, да?
– Чтобы возрастная аудитория его номера была, – ответил Макс и тут же ужаснулся сказанному: он никогда не давал таких едких комментариев ни перед кем, кроме мамы, сестры и Алекса. Он так волновался за Майю, что даже не думал, о чём говорил.
Женщина приоткрыла рот в замершем от удовольствия смехе.
– Ха, – в итоге выдала она и, мотнув головой, пошла вперёд; Макс и Майя отправились за ней.
– Майя, тебе в ту дверь, – она показала планшетом направление. – Там лестница и сразу выход на сцену – не заблудишься. Так, а ты можешь либо со мной сесть (я по центру первого ряда), либо выбирай любое место – как удобнее.
– Майя! – крикнул Макс уходящей сестре; она обернулась. – Куда ты хочешь, чтобы я сел? На первый ряд, или как?
– Э-э… – Майя растерянно забегала глазами, – не знаю… Хотя… давай по центру. Прям вообще по центру.
– Понял, – бросил Макс и ушёл занимать позицию.
Майя, мучаясь от пульса в висках, шагнула на сцену и остановилась. По центру – ближе к краю – стоял микрофон. Майя вязко пошла к нему.
Для неё это был новый опыт. Она бывала на сцене, но всегда как та, кого награждали за выдающуюся учёбу. Она никогда не бывала здесь с целью выступить. Она раньше не замечала, что бьющий на сцену свет был ослепительно ярким: он превращал зрительный зал в тёмную дымку, полнящуюся неясных силуэтов. На сцене был другой – более лёгкий, более деревянный – воздух. На сцене было слишком просторно. На сцене было прохладно.
Майя остановилась в двух метрах от микрофона, страшась подойти к нему.
– Майя, – послышался голос кудрявой женщины. – Подгони микрофон под свой рост. Если не знаешь как, я расскажу.