Ада и Артур, помимо поддержки, старались отвлекать Майю от гнетущих мыслей – особенно сейчас, в актовом зале; Майя знала, что Ада завела этот разговор для того, чтобы обрадовать её хорошей новостью.
– Я знаю, что ты делаешь, – понимающе улыбнулась Майя. – Это шикарные новости, обязательно съездим. Не отнимайте время от репетиции, идите. Я на центр пошла.
– Мы сначала короткие куски сыграем, чтобы ты отрегулировала, как звучит, – напомнил Артур. – Если чувствуешь, что можем звучать лучше – маши.
– Конечно.
Ада, не выдержав грусти в глазах Майи, проступавшей сквозь её попытки выглядеть бодро, крепко обняла её. Разнявшись, она, махнув Артуру «пошли», скрылась за дверью.
– Эй, а с тобой? – протянула Майя, как только Артур развернулся.
– Если хочешь, – он пожал плечами.
Обнявшись и с ним, Майя отправилась в центр зала.
Признания. Февраль
Сегодня было непривычно мало уроков. Закончив с учёбой, школьники убежали домой: кто-то готовился к вечернему выступлению, кто-то просто наслаждался дополнительным временем отдыха.
Вечер был похож на кинопремьеру: парковка была заставлена автомобилями, а к школьным дверям без конца стягивались делегации семей учеников.
Макс и Алекс шли отдельно от родителей, болтая о грядущем конкурсе.
– Холод собачий, – отметил Алекс, когда они уже подходили к школе.
– Почти пришли, – сказал его друг и вдруг услышал сердитый оклик:
– Макс!
Друзья обернулись, и Макс раздражённо цыкнул: к ним решительно шагали подружки Лизы. Они, однако, не щеголяли своими обычными ехидно-укоризненными замашками, а отчего-то были в ярости.
– Что ты с ней сделал?! – выплюнула одна из них в лицо Максу, чуть не сбив его с ног.
– Имел неосторожность встречаться с ней, – прохладно бросил он и хотел продолжить путь, но вторая преградила ему дорогу.
– Имей совесть признаться: что ты с ней сделал? – обозлённо процедила она.
– Я имею совесть признаться, что вы мне надоели до тошноты уже, – снова попытался вывернуться Макс, но снова не смог сдвинуться с места, так как девушки встали у него на пути.
– В тебе вообще есть хоть что-то человеческое? – отчаянно вопрошала первая. – Или ты неизлечимый садист? По-любому же думаешь, что выйдешь сухим из воды. Раз так думаешь – ну и признайся нам, какая разница. Запугал её? Да?!
– Здесь явно не только словами обошлось, – прошипела вторая. – Если мы найдём на теле Лизы хоть один синяк…
– Чё за намёки! – испуганно запротестовал Макс. – Я никого не трогал!
Подруги Лизы сурово уставились на него.
– Ты сильно не расслабляйся, мы найдём на тебя управу, – сказала первая, и они ушли.
Алекс настороженно поглядел на друга; Макс не на шутку разволновался: вздымания его грудной клетки были заметны даже сквозь толстый пуховик.
– Чего? – оборонительно воскликнул Макс. – Чё так смотришь? Я ничего не делал!
– Ты мне как-то целый список перечислил. Говорил, воевать хотел.
– Ты мне друг или кто? – тревожно выпалил Макс. – Я тебе говорю, я ничего не делал! Ты мне не веришь, что ли?
– Верю, – подумав, решил Алекс; он слишком хорошо знал Макса: тот мог быть злым только на словах, а на деле был мягким и даже совестливым.
– По-любому жертву опять играет, – пробормотал Макс, часто дыша. – Так, успокоиться, – приказал он себе и выдохнул. – Успокоиться. Уф-ф…
– Всё? Отдышался? Пошли. Будем просто игнорить их, как раньше – когда-нибудь им надоест, – сказал Алекс. – Чё замер? Пошли.
– Я понял… – произнёс Макс и неторопливо зашагал к входу.
– Что ты понял?
– Я проиграл…
– Можешь попонятнее выражаться?
– Это самый лучший способ закончить истерику… Смотри: она орёт во все стороны, какой я урод, а потом вдруг нанимает подруг распустить слух, что она теперь какая-то контуженная… Может, даже ради великой мести своё выступление сегодня отменит…
– Ещё попонятнее, пожалуйста: я ни хрена не понял.
– Эти двое намекали, что я её бил, и ты на секунду поверил! – Макс сверкнул глазами на друга. – Даже ты поверил! У каждого хорошего вранья должен быть свой идеальный тайминг. Блин, умно́… Сначала орать якобы для того чтобы спровоцировать меня, а потом жертву сыграть…