– Чё хотела-то? – спросил Макс.
– Про конкурс поговорить.
– А, слышь, это, – сказал Максу сидевший рядом одноклассник, и они начали обсуждать грядущую волейбольную тренировку.
Майя пожала плечами и повернулась к Алексу. Она окинула его оценивающим взглядом, словно он был необычным произведением искусства и она не могла решить, с какой части ей нужно было начать его рассматривать. Прохладные серые глаза Алекса под его длинной чёрной чёлкой упорно глядели на сцену, своенравно не желая одаривать Майю вниманием.
– Как дела? – бросила она.
– Нормально.
– Будешь участвовать?
– В чём? – он удостоил её взглядом.
– Нас по-любому собрали, чтобы конкурс талантов объявить. Ада говорит, все в курсе.
– Нет.
– Что «нет»?
– Не буду участвовать.
– А чё? Натренируй собак, покажи фокусы. Или как это называется? Трюки? Дрессура?
– Хочется – сама участвуй, – недружелюбно сказал Алекс.
Его ответ не смутил Майю. Алекс не был чужаком: он был лучшим другом Макса и их соседом – его характер был для неё таким же привычным зрелищем, как заносчивость брата.
– Не, я серьёзно, – подавшись ближе, по-деловому заговорила Майя. – Твои собаки знают какие-нибудь трюки?
Алекс недоверчиво поглядел на неё.
– Простые.
– О! – возбуждённо отреагировала Майя. – Так участвуй! Я буду помогать: репетиции организую, расписание составлю. В номере тоже поучаствую: зачем мне иначе стараться? Буду твоей прекрасной ассистенткой, – она расплылась в улыбке.
– «Прекрасной ассистенткой»? – неприязненно повторил Алекс. – А я кто – урод? Меня украшать надо?
– Ну и логика, – отпрянула Майя. – А, или ты это, – она придвинулась к нему, – на комплименты напрашиваешься?
Алекс поджал губы, словно собирался цыкнуть, но сдержался и вместо этого порицательно покачал головой.
– Ты интересный, – с шутливой игривостью сказала Майя, приблизившись к его уху. – За чёлочкой вон ухаживаешь.
– Ты ради Макса здесь уселась или ради меня? – огрызнулся он, отдёрнувшись от её интимного нашёптывания.
– Он занят, – безразлично сказала она и села прямо, водя глазами по залу.
Майя намеренно завела этот дразнящий диалог: этим летом она открыла для себя чувственную сторону жизни, о которой раньше грезила лишь в одиночестве. Она переполнялась счастьем от преодоления рубежа, раньше казавшегося сложным и далёким. Теперь она заново ощупывала мир, ища грани, ставшие видимыми только сейчас.
Майя скользнула взглядом по Алексу, сложившему руки на груди.
– Ты ничё так-то, – лукаво прошептала она ему на ухо; он не сдержал беглую улыбку.
Майя повернулась к Максу: от наконец-то освободился от разговора с одноклассником. Его расправленные плечи и волнистая шевелюра, доходившая до бровей, в очередной раз откликнулись в её груди гордостью от его королевской внешности и утончённой томности. Алекс, несмотря на замкнутость, тоже держался прямо, не пытаясь свернуть позвоночник в клубок: он был горд своей нелюдимостью. У Майи и Макса были разные лица: Майя унаследовала своё от папы, Макс – от мамы. Их объединяли только золотые волосы – гордость мамы; их папа был тёмно-рыжим.
– Послушай ржаку, – сказала Майя брату. – У нас, короче, новенькая пришла недавно. Ева на неё поводок сразу накинула, водила везде, мнение высказывала.
– И? – спросил Макс. – В чём ржака?
– Я недавно когда с тобой и Алексом домой шла, услышала, как Ева говорила ей: «А эти двое, – говорила, – пример того, что не нужно судить книжку по обложке», – чуть ли не смеясь, пересказывала Майя. – Это про нас с тобой.
– И чё это должно значить? – с ленивым негодованием переспросил Макс.
– Что ей завидно, – довольно фыркнула Майя. – Мы с тобой красавчики, отличники, спортсмены, а ей только и остаётся, что вслух завидовать.
– Я не понял, какие у неё ко мне претензии? – возмущённо произнёс Макс: ему не понравилось, что новому человеку в их школе его представили такой нелестной характеристикой.