– Ну куда ты помчался! – раздражённо прикрикнул Алекс: он сидел в кресле у компьютерного стола, пока Макс выступал перед ним на ковре. Алекс всё больше и больше втягивался в роль помощника и, вложив немалые усилия в подготовку номера, вступался за его качество с горячностью кинорежиссёра. – Ты забываешь про место для смеха. Оно должно быть естественным. Ты должен выглядеть так, как будто прекрасно знаешь, насколько это смешно, и поэтому ожидаешь от них такой реакции. Вспомни, как ты анекдоты рассказываешь! Ты доходишь до панч-лайна и ждёшь реакции.
– Она знает, что я всегда ношу с собой зеркальце, потому что это единственный способ поговорить с интересным мне человеком, – говорил Макс со сцены.
«Не несись дальше: пауза для смеха», – повторял он про себя.
– Вчера она попросила меня сфотографировать её расписание, но я не смог: память моего телефона забита тремя сотнями селфи, – Макс вытащил из кармана телефон и приподнял его.
«Пауза, пауза, пауза, но не тяни».
– И это за последние пару дней, – он убрал телефон в карман.
«Молодец».
– Когда мы с ней болтаем про меня, мне иногда становится стыдно, и я говорю: «Что мы всё про меня да про меня? Давай про тебя поговорим. Что ты обо мне думаешь?». – Макс переждал смех. – Так что перехожу к главной теме вечера. Я.
Майя не знала, что можно было одновременно искренне смеяться и плакать навзрыд: её грудная клетка сотрясалась и от смеха, и от плача. Мама достала ей упаковку бумажных платочков; «всё хорошо, это я от эмоций», – сказала ей Майя.
«Я как-то сказала ему, что моим номером будет презентация “мой талант – самый лучший в мире брат”. И это за меня он сделал».
Родители могли только догадываться, что́ он делал, но Майя знала точно: он выступал за неё; он исполнял её мечту; он облегчал её горечь реализацией её же идеи.
«Гениальная идея – не только стендап, – думала она, почти что не моргая глядя на сцену, – а его тема. Я хотела насмехаться над окружающими, но Макс поступил умнее: он решил распекать себя. Вот уж настоящий беспроигрышный вариант: так ты никого не обидишь».
– Не буду скромничать: я очень хорошо учусь. Серьёзно, я каждый год набираю высший балл по всем предметам. Знаете, какой у меня секрет? Родители. У меня настолько умная мама, что когда она проходит тест на IQ, она правильно отвечает на все вопросы, дерётся с боссом и уходит на следующий уровень.
Мама от смеха откинулась на спинку сиденья. Это была правда: она была самой умной в семье; более того, она любила видеоигры и была хороша в них.
– Знаете, что она делает, чтобы дети её слушали? Записывает подкаст.
– А он хорош! – изумлённо сказал соседям отец Алекса, словно не ожидая от Макса такого уровня. – У тебя одарённый друг, – прибавил он сыну.
– Слушай, а не говори, – шикнул тот.
– Мой папа тоже очень умный. И знает цену времени. Никто не умеет объяснять так кратко, как он, – выступал Макс; «этот же человек называет меня “болтун”», – проворчал папа. – Однажды в детстве я попросил его объяснить мне, что такое отрицательные числа, и он отобрал у меня карманные деньги.
– Я такого не делал! – с жаром запротестовал папа сквозь смех зала. – Он порочит меня со сцены! Я ему столько карманных даю, он может каждый день в ресторан ходить!
– Это юмор, успокойся, – мама, смеясь, похлопала его по ноге.
– Потом я попросил его объяснить мне аксиомы Евклида. Он выразительно посмотрел на меня и сказал: «Хм. Ты просишь, чтобы я потратил время, объясняя тебе то, что тебе и так объяснят в школе? Хм-м… Знаешь, почему параллельные прямые не пересекаются?». «Почему?». – Макс подался вперёд. – «Делать им больше нечего».
И снова смех.
– И, собственно, почему я так хорошо учусь? Потому что я – их сын. Они пара гениев, а я их отпрыск. Я прихожу из школы, открываю домашнее задание, внимательно просматриваю его и… несу маме с папой: пусть делают то, в чём хороши. – Макс переждал ещё один залп смеха. – А как же физра? – протянул он. – Этот бич всех отличников? Здесь мне просто приходится стараться. Готовиться. Вот он секрет. Все привыкли готовиться к математике, географии, истории. Кто готовится к физре? – Макс пожал плечами. – Я.