Этот взгляд был последней точкой номера. Макс остановился за сценой, смутно слыша гремящие аплодисменты. Его голова грозилась потерять точку опоры и перемешать пол с потолком.
«Алекс бы сказал, что у меня просто стресс».
Макс стоял за сценой, невидяще глядя перед собой. Ведущие рассыпа́лись в благодарностях участникам и напоминали, что объявление решения жюри состоится через две недели и что вскоре в школе будет вывешен список зрительских номинаций, победители которых будут определены голосованием. Они ещё раз поблагодарили конкурсантов и сказали, что помимо первых трёх мест жюри также присудят специальные призы по разным категориям. Раздались заключительные аплодисменты, и Макс помчался в зал.
Он выскочил из двери и оказался в мешанине торжествующих семей. Больше не нужно было соблюдать тишину, и все громко разговаривали и смеялись. Макс спешил к Майе: ему нужно было увидеть её – ему нужно было спросить, понравились ли ей его старания.
– Майя… – еле слышно приговаривал он, озираясь по сторонам и продвигаясь вперёд.
– Макс!
Перед ним возникла счастливая Рита.
«Свали с дороги».
– Ты правда хотел со мной номер готовить? – со странной смесью вины и восторга тараторила она. – Я думала, Майя пошутила. А ты правда хотел со мной номер готовить?
– Нет… – бросил Макс, нетерпеливо заглядывая ей за спину: он увидел, что Майя вместе с мамой и папой уже спускалась к выходу.
– Но ты же сказал…
– Я сказал, что мама в психушку нас хочет отправить; это правда, по-твоему? – раздражённо ответил он.
– А-а… – без толики разочарования протянула Рита. – Всё равно здорово, что ты меня упомянул. Я не ожидала. Ты меня похвалил, спасибо! Для меня это лучший день в году, – она растянулась в улыбке.
– Это всё, что ты хотела сказать?
– А, нет… Слушай, давай отметим как-нибудь наши выступления? В кафе сходим.
– Знаешь, что? – еле сдерживаясь, сказал Макс. – Ты мне неинтересна. Отвяжись от меня. Не трать ни моё, ни своё время.
Он толкнул её плечом и прошёл вперёд.
– Вот он! – послышался звонкий голос папы. – Наш тайный герой!
Он крепко обнял Макса и потрепал его за волосы.
– Ты нас шокировал просто: мы до сих пор отходим, – сияла мама.
Макс выкарабкался из папиных объятий.
– Как тебе? – спросил он у Майи.
– Ты… – восхищённо выдохнула она, не найдя слов, – лучший.
Макс привлёк её к себе и поцеловал в волосы.
– Это ты ради меня? – Майя подняла на него взгляд.
– Не ради себя же. Хотя ради себя тоже, – усмехнулся он, – но в первую очередь ради тебя.
– Так, нам нужно это отпраздновать, – объявила мама семье.
– Конечно, нужно! – отчего-то возразил папа: как будто предложение мамы содержало недостаточно энтузиазма и он с горячностью её исправлял. – Прямо сейчас все в ресторан. Заказываем что хотим, у нас большой повод. – Он с чувством обнял своих детей.
Макс и Майя счастливо переглянулись: они радовались любому семейному начинанию – мама с папой были их друзьями.
Алекс не мог отвести от них глаз. Если раньше он в раздражённом своенравии отказывался сознаваться в зависти к сплочённой семье друга, то сейчас решил не упрямиться и признался себе, что завидовал Максу и Майе из-за того, что они были друг у друга, и из-за их неразведённых и заинтересованных в них родителей. Его собственный докучливый и чересчур смешливый отец, сосредоточенная на своей личной жизни мать и чужой и разрушивший его семью отчим внезапно показались ему увечной и постыдной версией того, что называлось семьёй. Алекс ровным, но исподволь тоскливым взглядом наблюдал за радостными хлопотами Макса, Майи и его родителей: они лучились счастьем, предвкушая грядущий пир, и в этот момент они существовали только друг для друга. Их настроение воспаляло печаль Алекса и обездвиживало его волю; ему хотелось лишь одного: прийти домой, лечь на кровать, закрыть глаза, замереть и забыться.