– Никаких, кроме зависти, говорю же. Не бери в голову: она сказала это не потому, что считает тебя неправильным, а просто чтобы в воздух высказаться. Она спит и мечтает о популярности. Кому ей ещё завидовать, как не тебе? – подмаслила ему Майя.
– Давай разыграем её как-нибудь, – тихо предложил он.
– С удовольствием. Как, кстати, с Лизой идёт? – Майя вспомнила болтливую рыжую танцовщицу, подходившую к нему вчера с листовкой. – Не подкатывала больше?
– Подкатывала.
– О-о! – удовлетворённо протянула Майя. – Давай, колись: как? телефончик оставила?
– Угу.
– Ну не томи, как? Не просто же в руки сунула.
– Сказала, что хочет в конкурсе участвовать. Готова типа танец поставить, у неё готовый есть. Ей команда нужна, танцоров ищет. Типа клич кидает.
– А. В смысле, она подходит ко всем и такая: «Ищу танцоров для конкурса, если у вас есть кто подходящий, пусть позвонит или напишет по этому номеру»?
– Угу.
– Умно, – восхитилась Майя. – Приятное с полезным. Так замути с ней: позвони или напиши – она, по-моему, только этого и ждёт. Или ты выкинул телефон?
– Не выкинул.
– Она тебе нравится?
– Не знаю. Подумаю.
– Чё думаешь? Насколько сильно раздражает? – веселилась Майя. – Так-то она смазливая. Лохматая только.
– Просто сомневаюсь.
– Я знаю, чё ты сомневаешься, – с видом знатока сказала Майя. – Не подвернётся ли кто получше. Соглашайся на Лизу, она лучшая в очереди.
– «Очереди»?
– Рита! – позвала Майя.
Сидевшая в нескольких рядах перед ними полная девочка в больших очках обернулась. Это была одноклассница Макса.
– Привет, – Майя приподняла руку. – Мы тут с Максом в талантах хотим участвовать, номер готовим с фокусами, третьего ищем. Хочешь третьей?
Рита выпрямилась от такого неожиданного предложения; её щёки порозовели.
– А… можно?
– Можно, говорю же.
– Я… не уверена, что я буду хорошо смотреться на сцене, – неуклюже хихикнула Рита, задержав на Максе робкий взгляд; он с бесстрастным видом склонил голову вбок, хотя внутри лопался от гордости за сестру: ему, как и ей, нравились подшучивания – чем изобретательнее, тем лучше.
– Нормально будешь смотреться. Мы, короче, ещё не до конца решили, хотим или нет. Потом скажем. Ты пока думай.
– А… Хорошо.
– И зачем? – сдерживая улыбку, шёпотом спросил Макс, как только Рита отвернулась.
– Дала ей лишний повод подойти к тебе, – осклабилась Майя.
– По-твоему, она в очереди?
– Нет, – хмыкнула Майя. – Если только за стеклом, на улице.
Они были близкими друзьями и не стеснялись обсуждать друг с другом личные темы.
Внезапно Майя огорчилась: старания Лизы и шутка про фокусы вернули её к беспокоящей мысли – она хотела участвовать в конкурсе талантов! Если кому и было место на сцене, то ей!
– Давай придумаем чё-нибудь, – прохныкала она. – Для конкурса. Мои близнецы предали меня, за спиной номер продумывают…
– Они участвуют? – мягко спросил Макс: он всегда отставлял в сторону надменную ироничность, когда речь шла о друзьях Майи – он хотел быть уважительным к тем, кого любила сестра.
– Угу… Артур сказал, что новенькая на драмах играет и что они её вместо меня берут…
– Они музыканты, – утешительно сказал он. – Ты им никак не поможешь.
– Да я хотя бы потанцевала бы с краю!
– Тебя бы это не устроило, – приподняв уголок рта, знающе сказал Макс.
– Ада то же самое сказала… – вздохнула Майя. – А кто я? Что я умею? Я шикарно выгляжу – да; учусь лучше всех в классе – да. Я яркая и оригинальная, но это не покажешь на сцене!
Майя приняла свою фигуру совсем недавно; ещё в прошлом году ей казалось, что располневшая грудь и широкие бёдра делали её толстой, но два человека разубедили её. Первой была мама: она поставила её перед зеркалом и втолковала, что спортивная талия превращала её формы в идеальные «песочные часы» и что этим стоило гордиться. Вторым человеком был тот, кто заявил, что у неё «лучшая на свете фигура».