– Когда? – Макс выглянул из-за подушки, опустив её до носа.
– Не помню уже… Помню, Рита подошла к нему, попросила чё-то, а он такой: «Я тебе чё, почтальон?» Наверное, тебе передать что-то хотела.
– М, – Макс снова скрылся за подушкой. – Дальше читай: дальше не так весело.
– Да? Я заинтригована. «Я понимаю, что детская дружба она такая… Ты дружишь с кем-то просто потому, что давно знаешь… Но он был слишком добрым, чтобы обрубить её, обрубить эту дружбу. Чувствуете, в чём сила слов? Он БЫЛ добрым. Он перестал им быть… Мне кажется, ему давно нужна была помощь… Его нужно было наставить на путь истинный, но было некому… Это трагично… И подруга всё тянула и тянула и становилось всё невыносимее… И дело ведь не только в друге. Такое светлое солнышко, как он», – Майя не выдержала и прыснула. – Всё, отныне обращаюсь к тебе только так – «светлое солнышко». Рита – умора. «У него ещё есть младший брат… Избалованный младший брат». Так, – лицо Майи застыло. – Это я, что ли?
– А кто ещё?
– Так, ну-ка. «Вы видели когда-нибудь избалованных, предельно избалованных детей? Они думают, что им всё можно… Они маленькие черти, маленькие злые черти… А он ведь добрый, как он может не любить младшего брата? И этот брат извращает и извращает его душу…». Она мне, видимо, шутку с фокусами простить не может. Вообще-то, я ей идею дала. Неблагодарная. Ладно. «Брат говорит ему “пошли разыграем кого-нибудь” и тот идёт, разыгрывает… Как он откажет? Мне кажется, он не умеет отказывать… Мне кажется он податливый, он не хочет никого ранить… Но так нельзя… Когда тебя тянут в правую и левую сторону, ты не можешь пойти в обе… Ты должен выбрать… Не могу писать дальше, сердце болит, но надо… Рассказывать, так рассказывать до конца…… Моя подруга призналась ему». Правда, что ли? – Майя крутанулась на стуле.
– Ни хрена… В кафе меня пригласила.
– Ты не рассказывал… Когда? И что ты ответил?
– После выступления моего подошла. Типа нашла повод: я её, видите ли, упомянул, – бубнил Макс из подушки. – Я сказал ей что-то типа «отвали» и ушёл.
– Ого…
– Реально, а на что она надеялась? Она и я. Ну как бы у всех есть свой уровень. Мы явно разных. Непонятно это разве?
– Ладно, читаю дальше. Так… А. «Моя подруга призналась ему. Она открыла ему своё сердце, всё сокровенное, что было в нём…» Врёт, получается, напропалую. «А он… Он сказал ей не тратить время… Так и сказал… Не трать моё время…» Правда, так и сказал?
– Как-то так, да…
– Правда? – Майя распахнула глаза.
– Я только со сцены вышел, я был на нервах…
– М. Ого. Так, дальше. «Не трать…» А, это я читала. «Ты мне не нужна». И так тоже сказал?
– Вроде, да…
Майя решила не наседать на брата: он подготовил ради неё номер и храбро выступил с ним, борясь с волнением – его резкость и вправду была простительна.
– «Ты мне не нужна, сказал он. Ты мне не нужна. Он, который жалел чувства всех вокруг, прогнил настолько, что сказал такое ей в лицо… Падший ангел… Мне так жаль его… Мне жаль и её, и его… Представьте, что было бы, если бы он впустил её в свою жизнь. Если бы она появилась в его жизни даже не сейчас, а несколько лет раньше… Она бы научила его… Она бы своим примером показала ему, как правильно жить, как правильно думать, как правильно мыслить… Чистота обладает страшной силой. Она как… отбеливатель наверно… Глупое сравнение, но по-моему лучшее… Но она не успела спасти его… Потому что в его жизни были эти двое! Эти двое! Двое ужасных и ЗЛЫХ людей… Пора заканчивать… Я не прошу мнений… Просто знайте, что такое бывает… И если видите, что кто-то подвергается плохому влиянию, ВМЕШИВАЙТЕСЬ. Умоляю, вмешивайтесь». Ха, – подытожила Майя. – Ну Рита. Отожгла.
– Это всё твоё мнение? – Макс утомлённо опустил подушку. – Само́й не обидно было про себя читать?
– Нет, конечно. Я не обижаюсь на таких, как она. Но она, кстати, всё ещё сохнет по тебе. Этот монолог – это сплошное оправдание тебя. Ты отшил её не потому, что плохой, а потому, что на тебя плохо повлиял кто-то левый.
– Это реально всё что ты вынесла? – Макс приподнялся на одной руке. – Она пишет, какой я урод!
– Она пишет, что ты ангел божий, – хмыкнула Майя. – Светлое солнышко.
Макс измученно простонал и упал лицом на кровать.
– Она меня не знает! – раздалось его приглушённое восклицание. – Она меня не знает и насочиняла про меня всякой херни! Уродина!