– Это возрастное, – ободряюще сказал Макс. – Для детей три года вообще пропасть. Мне кажется, я уже в том возрасте, когда это кажется разницей, но не сильной. И ты не выглядишь маленькой.
Майя хитро покосилась на свою грудь.
– Не, я серьёзно. Не в смысле грудь, ты кажешься взрослой во всём. Ростом ты уже почти с маму.
– А как же характер? – горько спросила Майя. – Я же как… как взбалмошный ребёнок. О. Хорошее слово. «Взбалмошный».
– Твой характер – это твоя изюминка. В тебе нет ничего незрелого.
– Так уж нет?
– Знаешь, за что я тебя люблю? – Макс подался к ней. – За то, что я знаю, что у тебя голова на месте. Серьёзно, смотри: мы с тобой. Я и ты. Это же как бы шок, даже для нас с тобой. И знаешь, чего я совсем не боюсь: что ты воспримешь это неправильно.
– Неправильно – это как?
– Что это как-то повлияет на тебя потом. Что ты решишь зациклиться на мне. У тебя на всё здоровый взгляд: настанет время и ты пойдёшь дальше.
– Ну… да, наверное, надо будет. Но это не значит, что я воспринимаю нас несерьёзно, – она наморщила нос.
– А я не говорю этого. В этом твоя прелесть. Ты всё понимаешь и ко всему относишься серьёзно.
– Ко всему – серьёзно? – Майя скорчила лицо. – Я же клоун…
– Я к тому, что у тебя нет крайностей: всех этих «я всегда», «я никогда в жизни». У тебя вроде на всё своё мнение, но оно наблюдательное: оно не навязывает истину. Ты можешь возмущаться чему-то, но ты всегда в итоге поймёшь. В тебе есть какая-то мудрость. Какой-то открытый взгляд на всё. Даже на нас.
Единственное, что ей не нравилось в их «сеансах любви» – то, что Макс умудрялся сводить любую тему к дозволенности их отношений. Майю это раздражало.
– Ладно, спасибо, я поняла. «Открытый взгляд на всё», я думаю, у меня в маму. Твоя любовь для меня очень много значит, – серьёзно прибавила она. – Без неё я бы себя возненавидела.
– Взаимно.
Они посмотрели друг другу в глаза.
– Мне нравится, как ты выглядишь, – негромко произнёс Макс, протянув руку к её кулону. – Это с волосами сочетается, и платье огонь вообще.
– Ты мне тоже нравишься. Это же новая кофта?
– Ну да.
– Тебе очень идёт. Прям очень. А ещё когда ты в пуховике своём стоял, вообще картина была: волосы с пуховиком сочетаются, брюки с кофтой, а белый цвет на ней как будто всё вместе вяжет.
Майя робко подсела ближе, но вдруг краем глаза заметила движение и резко отстранилась: к ним зашла официантка.
– Ваша курица, – она поставила перед Майей куриные кусочки в кляре, сдобренные порцией печёного картофеля и набором из трёх соусов.
– Спасибо… – растерянно промямлила она; официантка ушла. – Ого, порция. А… куда потом?
– Я в кино билеты взял.
– Да ты везде поспел, – удивилась Майя. – А что за фильм?
– Первый попавшийся. Реально, уже название забыл. На полшестого. На последний ряд.
***
Домой они ехали, обсуждая просмотренный фильм: он оказался интереснее, чем они ожидали. Весь сеанс они счастливо сидели в обнимку – кинотеатр делал всё настоящим – но сейчас Майя была напряжена, так как каждый раз, как она подносила к Максу лицо, он мягко отстранялся от неё.
«Как будто каждый раз говорит мне “это неправильно”», – с неудовольствием думала она.
Родители ещё не вернулись домой. Макс и Майя молча разделись в прихожей и пошли в свои комнаты относить вещи.
– Чё-то я засиделся за сегодня: ходили мало, ели много… Погуляем, может? – спросил Макс, когда они вышли друг к другу.
– Давай поговорим, а.
Макс отдёрнулся от её серьёзного тона.
– О чём?
– Ты нас стесняешься.
– Я нас не стесняюсь.
– Ты делаешь всё, чтобы показать мне, что мы делаем что-то не то, – сквозь зубы проговорила Майя.
– Ничего я не делаю! – взвился Макс.
– Ты постоянно намекаешь!
– Ни на что я не намекаю!
– Я хотела полностью погрузиться в наше первое свидание, отдаться ему, а ты как специально каждый раз сдёргиваешь меня с облаков! Я для чего купила парик? Чтобы на нас никто не косился! На нас никто и не косился! Но ты постоянно нервничаешь и думаешь, как бы другие о тебе чего не подумали!