– Тум, ту-ду-ту-ту-тум, тум, – Артур запел мотив «Seven Nation Army». – Ой, нет, меня от этой песни ещё несколько лет будет тошнить.
– А Макс вообще получил приз зрительских симпатий, – широко улыбалась Ада. – Он, кстати, правда похож на подсолнух.
– Вообще-то, это был типа юмор, – весело хмыкнула Майя; она как-то показала Аде фото рисунка на меловой доске, где Макс изобразил сестру девочкой с лучами вместо волос, а она его – растущим рядом цветком. – Типа я – солнце, а он – подсолнух.
– Но похож же: тонкий, с жёлтой копной.
– А нельзя сказать, что он украл твою идею со стендапом? – спросил Артур.
– Нет, конечно! – возмутилась Майя. – Он выступал ради меня. Представляешь, как он меня любит?
– Я тебе завидую, – вздохнула Юна.
– Не говори, я сама себе завидую. Сидела и плакала… Я не стесняюсь – это слёзы радости. Как вспомню, как сидела и сквозь слёзы на сцену смотрела, сердце взорваться просто готово… – Майя откинулась на спинку дивана. – Мне кажется, не я одна так прониклась. Заметили, что Ева ни слова мне не сказала, что я не выступала? Я думала, она до конца жизни теперь не заткнётся… Как будто Макс реально за меня выступил… Хочется прям жест какой-то ответный сделать, а какой?
– Максу, в смысле? – зажимая в зубах коктейльную трубочку, спросил Артур.
– Ну не Еве же. Просто… не знаю. Знак внимания хочется сделать. Я могу ему цветы подарить? – Майя обвела их глазами. – Это нормально? Брату цветы дарить?
– Н-нет… – растянув согласную, с сомнением решил Артур. – Не, я думаю, это ненормально.
– Да, я думаю, это можно странно воспринять, – согласилась Ада. – Цветы девушкам дарят; парням не принято всё-таки.
– Почему «не принято» – это вдруг ненормально? – скривилась Майя.
– Это синонимы, – со школьной прилежностью ответила Юна.
– Я к тому, почему «не принято» – это прям неправильно?
– Бунтарка, – усмехнулась Ада. – Но ты хорошие вопросы задаёшь. Я даже попробую ответить. Просто мысль хорошая щас пришла. Смотрите, – она обратилась к друзьям, – штаны. Женщины раньше не носили штаны. Щас это норма. А представьте те времена, когда дамы только платья носили. И вдруг одна из них решает «надену-ка штаны», надевает и выходит на улицу.
– Её бы распяли, – понимающе сказала Юна.
– Да, а сейчас это норма. Насколько я понимаю, это всё просто массово пришло… Ну, как мода. Послевоенная вроде бы же, да? Типа женщины мужскую работу стали делать, и в принципе мужские атрибуты постепенно стали нормой. Так что, по-моему, это всегда массово. Реально, как мода.
– Может, когда-нибудь и парням будет нормально цветы дарить, – весело сказал Артур Майе. – После какой-нибудь цветочной революции.
– Всё равно странно… – не унималась Майя. – Странные какие-то перекосы. То есть когда девушка проявляет инициативу – это нормально, а предложение брака делать – это типа всё ещё только мужчины могут?
– Ты сама хочешь? – Артур приподнял бровь.
– Я хочу, чтоб у меня была возможность, – Майя развела руками.
– Не, брак тоже нормально предлагать, – сказала Ада. – Просто девушкам пока можно только словами это делать, типа «поженимся, может?», а парням обществом навязано всю эту свистопляску устраивать с кольцом, рестораном и коленом.
– «Обществом навязано», – Артур покачал головой. – Тебе четырнадцать или сто?
– Дурацкое общество, – буркнула Майя, сложив руки на груди и вспомнив недавнюю ссору с братом после их свидания.
– Не зацикливайся на недостатках, – легко сказала Ада. – В мире никогда ничего не будет идеально. Фокусируйся на положительном. Мы вон образование бесплатное получаем.
– Блин, Ада, – восхищённо произнёс Артур. – Пока наши ровесники ноют, что их заставляют учиться, ты тут читаешь трактаты о доступности образования.
– Я, кстати, на панораму-то толком не смотрела. – Майя поднялась с дивана и прошла к окну. За ней последовала только Ада; она, Артур и Юна уже ходили в этот ресторан вместе с ребятами из клуба и были знакомы с видом. – Это парк видно, что ли? – Майя всматривалась в вечерний город.