– Точно нормально? – забеспокоилась Майя: неразделённые чувства казались ей трагедией.
– Точно. У неё, оказывается, несколько вариантов было. Второй вариант был не против, – усмехнулся Артур.
Этот рассказ заставил Майю задуматься: она никогда не думала об Артуре, как о парне. Из-за его пола она не обсуждала с ним то, о чём не стеснялась говорить с Адой, но это ни разу не навело её на мысль, что Артур мог быть её потенциальным партнёром. А кто-то, оказывается, смотрел на него, как на парня, и находил его привлекательным.
Майя обвела его взглядом. Артур был некрупного сложения – стройным и невысоким; его взросление, в отличие от тех парней, которые одномоментно превращались в здоровяков с низким голосом и пушком на лице, проходило мягко и постепенно, и Майя не замечала его внешних изменений так же, как не замечала своих. Сейчас на нём была обтягивающая чёрная кофта с закатанными рукавами и низко-сидящие джинсы, подхваченные широким ремнём. На его шее висела простая цепочка цвета матового серебра, а его ногти были выкрашены в тёмно-красный цвет – для сочетания с волосами.
Майя поняла, почему она никогда не думала о нём, как о парне: потому что она в принципе не хотела романтических отношений – они закончили бы её беспечное детство. Она побоялась задуматься об этом и представить Артура своим парнем: ей казалось, что даже эта мысль предаст их дружбу и замарает её чем-то липким, хрупким и злободневным.
– Надоело, короче, – Артур отшагнул от игрового автомата. – Будешь ещё?
Майя сыграла ещё пару раз. Когда она решила, что они могли идти обратно, Артур сказал:
– Хочешь на каток как-нибудь сходить? Они ещё работают.
– «Сходить» – в смысле, «вдвоём сходить»? Без Ады?
В прошлом году Ада упала на лёд, ушибла пальцы и зареклась когда-либо надевать коньки. Ада не была легкомысленной девушкой и исполняла обещания.
– Ну да, только мы с тобой.
– Я с тобой куда угодно пойду, – с тёплой улыбкой ответила Майя. – У тебя отличный костюм сегодня.
– Спасибо, я старался, – весело удивился Артур.
– Кофта по фигуре, пояс классный, и ногти с волосами вообще бомбически сочетаются.
В их закуток заглянули пара человек. Артур и Майя, сказав, что они уже уходят, пошли обратно.
Майя, семеня за Артуром, вспомнила своё единственное свидание с Максом. «А комплименты считаются флиртом?», «Считаются, да, почему нет». Получается, она только что флиртовала с Артуром?
Они зашли в свой зал. Ада и Юна куда-то делись. Майя и Артур подошли к столу и увидели, что те были на своих местах, просто склонились к полу.
– И чё эти двое там делают? – в воздух бросил Артур.
Ада и Юна, раскрасневшись от смеха, наконец-то оторвались от пола.
– О, пришли, – констатировала Ада. – А я тут так руками махала, что рюкзак опрокинула и у меня из кошелька мелочь посыпалась. Чё, как? Показал Майе рекорд, как можно проиграть за две секунды?
– Ага. Мы с Адой две крайности, – сказал Артур Майе, – я играю из рук вон плохо, а она минут десять шар гоняла.
– Двенадцать с половиной, я засекала.
У Ады и Артура было одно интересное свойство: они любили подкалывать друг друга, но никогда не раздражались в ответ, добродушно соглашаясь один с другим. Майя и Макс, наоборот, не могли представить взаимных насмешек без демонстративного недовольства.
«Если бы я сказала Максу, показал ли он кому свой рекорд в две секунды, он бы сказал: “Спасибо вообще. Сама играешь не лучше”. Если бы он сказал мне такое, я бы сказала: “Пошли я твой рекорд зафиксирую”».
Они никогда не вкладывали в это настоящую злобу; они просто чувствовали, что это был их долг – зубоскалить брату или сестре в ответ на насмешку. Они делали это, потому что привыкли – потому что так должны были вести себя растущие бок о бок дети. Может, это были не все причины? Может, они неосознанно прятали от всех свои настоящие отношения, боясь непонимания? Никто бы не заподозрил цапающихся брата и сестру в том, что они ходили на свидания.