– То есть ты тоже можешь завести себе парня?
– Не исключаю, – оборонительно бросила Майя.
– И Максу будет нормально? И тебе нормально, что у него девушка?
– Коне-е-ечно! – Майя расставила руки. – Это не влияет на наши чувства!
– То есть вы… только обнимаетесь? Ласково?
– Пусть будет так, – обиженно ответила Майя.
– Да или нет?
– Да! И обнимаемся, и флиртуем, и на свидания ходим! Парик мне, кстати, для этого и был нужен! Чтобы никто не тыкал на нас пальцем и не орал: «О, охренеть, это брат с сестрой»! – разошлась Майя. – К тому же у нас всё тайно: мы не собираемся афишировать! Никто, кроме тебя, не узнает! Я думала, ты меня поддержишь!
– Майя, – мягко сказала Ада, – как я могла тебя поддержать, когда я только сейчас узнала все подробности? К тому же я беспокоюсь. Я должна убедиться, что всё в порядке.
– Спасибо за снисхождение! – оскорбилась Майя. – Ты – опытная матрона, а я – глупая девочка? Не соображу, что хорошо, что – плохо? А если я начну допрашивать, всё ли у тебя в порядке? А то я, видите ли, беспокоюсь!
Майя расплакалась.
– Я думала, ты поймёшь, – ревела она, прижимая ладонь к лицу. – Ты же всегда всё воспринимаешь философски! Ты же вечно рассуждаешь, что правильно, а что нет! Почему в этот раз не так-то?
Ада в порыве чувства встала с кресла и вытянула руки в предложении объятия. Майя кинулась ей на грудь.
– Я тебя не обвиняю, – ласково заговорила Ада. – Спасибо, что рассказала. Тебе наверняка тяжело такое рассказывать.
Майя заплакала ещё неистовее. Силой воли подавив порыв, она отстранилась от Ады и села на кресло, чтобы отдышаться. Ада принесла ей с кухни рулон бумажных полотенец.
– То есть ты нас не осуждаешь? – выжатым голосом спросила Майя.
– Если ты говоришь, что вас не за что осуждать, я не осуждаю. Я, конечно, в ступор впала, но это просто потому что непривычно. Если вам так нравится и всё безопасно, за что вас осуждать?
– Это – Ада, которую я знаю, – нервно усмехнулась Майя, сморкаясь. – Блин, нюни развела, как маленькая, – с неудовольствием прибавила она.
– Макс, получается, такой? – весело сказала Ада, чтобы разрядить обстановку. – Может любить?
– А что? – Майя нахмурилась. – А на кого он похож? На неприступную башню?
– Да. Ты же сама говорила, что он… высокомерный.
– Это только к остальным. Не ко мне.
– Вот я и говорю: умеет любить. Интересно. Рада за него, если честно.
– Не, ты так говоришь, как будто он тебе раньше не пойми кем казался, – недоумевала Майя. – Кем он тебе казался?
– Честно? – Ада растянулась в улыбке.
– Не, блин, соври.
– Он казался примадонной.
– Это ещё что значит?
– Что он выглядит… самолюбивым, – осторожно сказала Ада.
– Ладно, проехали, – Майя махнула рукой. – Главное, что ты нас поняла.
– Кстати, я сейчас сижу и, наверное, всё больше и больше вас понимаю. Я имею в виду, что Макс оказался заботливым и нежным, что красит его сильно, ты витаешь иногда в облаках так, что явно счастлива, при этом вы далеко не заходите и не против сторонних партнёров заводить. Вроде бы все в плюсе.
– Угу… Давай про тебя уже поговорим. Рассказывай всё с самого начала, – взбодрилась Майя.
– Да без проблем, – Ада пересела в более уверенную позу. – Слушай.
***
Вечером у Майи было запланировано приятное дело: она наконец-то подготовила подарок для Макса; если для других их связь так и оставалась скандальной сенсацией, неэтичным ужасом и посмешищем, то для них она ассоциировалась с добротой, нежностью, поддержкой, пониманием и радостью.
Майя вернулась от Ады и обнаружила, что Макса не было дома. Она позвонила ему и узнала, что он и Алекс возвращались из кинотеатра и должны были вернуться через десять минут. Майя выпорхнула во двор и уселась на скамейку, ожидая их. В руках она держала белую коробочку, полностью скрытую под глубокой крышкой с наклеенной на неё красной лентой, что создавало впечатление цельной и перевязанной вещи; к ленте даже был приклеен красный бант, который якобы был её частью.