Майя вдруг сердито поджала губы и, вернув себе блокнот, подрисовала Алексу рога и вилы.
– Понимаю Риту теперь, – проворчала она. – Засранец. Делаю ему комплименты, говорю, что он классный, вообще говорю, что он мне как второй брат… Ладно, хрен с ним, ещё позволять ему настроение портить. Смотри дальше. Тут, – Майя перелистнула блокнот, – наше сочинение про «тайное общество друзей».
– Тоже что-то нарисовано?
– Это призрак мальчика.
– Пунктиром?
– А как ещё?
Макс чуть не прыснул от такой обезоруживающей непосредственности и потрепал её по волосам.
– Тут, – Майя перевернула страницу, – как мы с тобой про школу космического флота сочиняли. Это я как бы нашу школу нарисовала, только с аркой, потому что не представляю школу космического флота без глянцевой арки. Вот тут мы с тобой истории про подъезд сочиняли. Мне, кстати, прям понравилась твоя идея про два режима: что если наберёшь специальный код и поднесёшь ключ, дверь откроется не в подъезд, а в другой мир. Можно целую историю придумать про обнаружение разных кодов, – говорила Майя, восторгаясь такой внушительной творческой мощью. – Тут мы с тобой про мистический магазинчик думали, который появляется в разных частях города. Короче, кучу всего понаписала. Давай дома допокажу? Рисунки порассматриваешь.
– Давай, конечно.
– А! Мне ещё нужен текст твоего стендапа. Распечатаю и вклею. Или от руки перепишу, так душевнее будет.
– Текст-то у меня есть, только я в процессе сымпровизировал пару раз.
– Почему ты не рассказывал? – обиженно протянула Майя. – Когда?
– По-моему, я рассказывал, когда мы в ресторан сразу после пошли. Ну что я типа хотел начать номер с «всем привет», потому что ты так хотела, но не удержался, потому что мальчик с Шекспиром был просто не подражаем. «Правиа юбовного искусства». Алекс мне внушал типа «будь собой, так будет лучше», и я решил: «А, была не была; просто скажу, как думаю».
– Ты же тогда сказал «я не знаю, как мне побить такой уровень» или как-то так.
– «Я не знаю, как мне выступать после такого». Я волновался, как бешеный: я всё наизусть запомнил. Потом я должен был сказать: «Посмотрите на меня: припёрся в форме», а сказал: «Даже бантика не надел. Припёрся в форме».
– А мальчик был в бантике?
– Ага: в костюме «зубрила приоделся». Я ещё с частью, там где Рита, импровизировал. Я должен был просто её номер упомянуть, но в процессе решил поподробнее сказать, чтобы зрители точно поняли, о ком я, и поэтому сказал про её исчезающий платок. Не ожидал от неё вообще чувства юмора, – презрительно добавил Макс. – Я думал, всё, что она в жизни умеет, это считать себя лучше других (чище, если помнишь её сочинение) и ставить многоточия. Всё. Те же очки почистить у неё нет времени. Откуда у неё время, когда после каждого предложения нужно три, пять или двенадцать точек поставить?
– Я и твои импровизации запишу, и эти комментарии, – осклабилась Майя.
– Пойдём, может? А то поэт мечтает о лете, а тут прохладно немного.
Макс поднял с земли пакеты с продуктами, и они с Майей зашагали к подъезду.
– Ты однажды задал правильный вопрос, – задумчиво сказала Майя.
– Какой?
– Когда мы с тобой придумывали «тайное общество друзей», я сказала, что если ты увидел то, что не должен видеть – ты инициирован. А ты мне сказал: «Почему люди не должны видеть призраков?». Что типа боятся – да, но почему не должны?
– И?
– Я никак не могу этих двоих из головы выкинуть…
– Кого?
– Аду с Алексом… Если кто что и не должен, так это они – не должны были знать про нас.
Макс не нашёл что ответить. Они дошли до двери подъезда, и Макс достал ключи.
– Давай ты введёшь секретный код, откроешь дверь, и мы попадём в мир, где нас никто не осудит, – огорчённо сказала Майя.
Макс приложил ключ, и дверь завыла, приглашая открыть её.
– Мы справимся, не раскисай, – сказал Макс, когда они шли к лифту. – А по поводу того, что Ада и Алекс не должны были про нас знать… Они узнали. Получается, они прошли инициацию?