Майя и Макс переглянулись: мама с папой дали им неприличное количество денег для похода в тир и обеда в фастфуде, а отец Влада вечно считал гроши. Они не должны были соглашаться.
– Давай, – сказала Майя. Макс не стал возражать.
***
– Макс, ты чё-т гений какой-то, – восхищённо произнёс Влад, когда они вышли из тира на первом этаже кинотеатра. – Стреляешь, как снайпер.
– Есть секрет: надо представить, что ты стреляешь по тому, кто тебе не нравится.
– Надо было батю представить. Помяни нечистого… – проворчал Влад, достав из кармана телефон. – Да, – ответил он.
– Ты где там? В ти́ре ещё? – послышался громкий голос его отца; Влад даже отставил телефон от уха.
– Вышли только, а чё?
– …свою жопу сюда.
– Щас?
– …еды на тебя жалко, а ты вернись и скажи, что голодный.
– Мы с ребятами тут сами хотели перекусить.
– Одна нога там, вторая тут! Живо!
Влад тягостно вздохнул.
– Батя хочет, чтоб я вернулся. Идём?
– Иди, у нас ещё дела были, – соврала Майя и отправилась к моллу. Макс без слов поспешил за ней.
– И какие у нас дела? – спросил он, догнав её.
– Хочешь дома есть? С ними?
– А. Ну, хотя бы маме с папой подмога придёт. Влад отца не выносит не хуже всех нас.
Зайдя в молл, они молча поехали наверх. Настроение Макса летело в пропасть. На утреннем расставании ему пришлось играть печального романтика, примиряющегося с неизбежностью и благородно принимающего решение девушки, хотя он изо всех сил сдерживался, чтобы не гаркнуть: «Я тоже, вообще-то, тобой пользовался!». Потом его огорошила перспектива потерять выходной из-за посиделок с другом папы, потом к ним на голову свалился Влад, а потом всё стало ещё хуже: когда Макс увидел, как Влад вытряхивал из кошелька последние деньги, ему представился Алекс, говорящий: «Чё, горд собой? Обобрал нищего? Я слышал, как твой папа говорил, что ты купаешься в тонне карманных. Аплодисменты, короче. Робин Гуд наоборот». Он попытался успокоить себя тем, что Влад наверняка где-то подрабатывал, но от этого не стало легче.
– Мне кажется, он мне реально комплимент пытался сделать, – сказал Макс, не выдержав давления совести. – А я его ржавой каланчой назвал. «Ржавой каланче никто не даёт»… Сказанул же.
– Чё, стыдно? – рассеянно спросила Майя; они ехали на эскалаторе вверх, и она лениво водила глазами по знакомым этажам со знакомыми магазинами.
– Немного. Мы должны были в ти́ре заплатить.
– Ну догони, дай денег. Макс, ты чё скис? Это же Влад.
– Который, по-моему, впервые обошёлся без кривляний.
– Я о другом думаю, – задумчиво сказала Майя. – В ти́ре мысль пришла. Вся эта стрельба – это, конечно, интересно, но ружья не были придуманы для развлечений. Оружие было придумано для убийства. Убийство неэтично, но оружие везде: по телеку, в играх, в ти́ре. Но это нормально. Убийство в кино – это вообще норма. Люди платят деньги, чтобы посмотреть на убийства. Ненастоящие, ну и что? Если бы была какая-нибудь вымышленная история про пару типа нас с тобой, всех бы желчью выблевало. Это же так противно, отвратительно, мерзко, неэтично. Подожди, – она вдруг просветлела, поднявшись на цыпочки. – Это Артур, что ли? Точно. Артур! – Майя размашисто зашагала по эскалатору; Артур выходил из какого-то детского магазина.
Сердце Макса неожиданно сдавил капкан: глаза Артура заблестели таким щенячьим обожанием, что стало понятно – он любил Майю не только как друга. Неужели она этого не замечала? Майя обняла его. Макс не знал, что они так крепко обнимались при случайных встречах.
– …а мы тут перекусить пошли.
– Привет, Макс, – Артур робко приподнял руку: он побаивался старшего брата Майи, считая его неприятно насмешливым и исподволь презирающим всех вокруг.
– Есть хочешь? – сияла Майя. – Пойдёшь с нами?
– А можно? – Артур скользнул взглядом по Максу.
– Пошли, конечно, – ответил тот и отправился на следующий эскалатор: он бы с удовольствием сказал «нет», но не мог отказать Майе в её желании провести обед в компании друга.