– Чё вылупились? – рявкнула Ева.
– Чё, нельзя? – спокойно спросил Артур.
– Да!
– И почему? – насмешливо фыркнула Майя. – Глаза от твоей причёски вытекут?
«Конский хвост» Евы был таким небрежным, как будто она то ли спала на нём, то ли завязала его с утра, не расчёсываясь.
Ева не отреагировала и пошла дальше. Вдруг она подскочила к парте Майи, схватила её рюкзак и швырнула его в окно с точностью метателя ядра; рюкзак пронёсся над головами Майи, Ады и Артура и исчез за кустами.
Началась суматоха: Майя в отчаянии кричала «там мой телефон!», Ада сердито воскликнула: «Это уже чересчур, знаешь!», а Артур метался у подоконника, силясь разглядеть, куда он упал.
Глаза Евы сверкали неистовой ненавистью. Она казалась сумасшедшей.
– Я предупреждала, – прошипела она. – Ход за ход.
Майя не успела ответить, так как увидела, что Артур выпрыгнул в окно. Она бросилась к подоконнику.
– Ты с ума сошёл?! Артур!
– Тут невысоко, – он выпрямился, чтобы показать себя: их кабинет был на первом этаже. – Ща, дырку какую-нибудь в кустах найду, чтобы одежду ветками не порвать.
Метнувшись в сторону, Артур протиснулся сквозь зазор между кустами и кинулся к рюкзаку Майи, абсурдно боясь, что его мог кто-нибудь украсть. Вернувшись с ним под окно, он с неудовольствием увидел спины Ады и Майи.
– Эй, Майя! Держи рюкзак.
Майя вздрогнула, очнувшись. Схватив рюкзак и энергично подтянув Артура обратно в кабинет, она вернула внимание к происходящему.
Удивительно похожая на Еву женщина в мятой одежде и с взъерошенными чёрными волосами стояла по центру кабинета и глубоко и отрывисто дышала – она переводила дыхание, чтобы продолжить гневный крик:
– Унизила меня перед соседями! Бегала, как дура, спрашивала, не видел ли тебя кто! Они на меня смотрели, как будто я больная! Думала, случилось с тобой что! По больницам звонила! – до хрипоты заходилась женщина. – А ты посмотри на неё: сидит и в ус не дует! ТЫ ГДЕ БЫЛА?!
– Я не вернусь домой… – пролепетала Ева с влажными и круглыми от ужаса глазами.
– Ты ч… Очумела, что ли?! Ты вчера бросила бабушку! Я прихожу с работы, и что?! Она – голодная, пыталась себе макароны сварить! Она могла квартиру спалить! Сгореть заживо!
Ада заметила странное движение у входа: какой-то долговязый старшеклассник заглянул в кабинет с лицом «ух ты, ух ты, развлечение» и возбуждённо полез в карман, чтобы достать телефон.
– Так… – прошептала Ада, направившись к нему. – Ты чё делаешь? – спросила она, пока он тыкал пальцем по телефону.
– Сдристни, – бросил он, наводя камеру на гремящий спектакль.
Ада встала на пути телефона, подняв руки:
– Уйди отсюда, ладно?
– Эй, ты чё делаешь? – к ним подскочил Артур.
– Свали, клоп, – старшеклассник поднял руки повыше, но Артур прыгнул, чтобы выбить телефон из его хватки. Он промахнулся, но парень ступил назад, чуть не потеряв равновесие.
– Я не вернусь к ней, – повторяла Ева.
– Это моя мать! Неблагодарная!
– Она унижает меня! – Ева вскочила с места. – Она выдумала себе, что я хочу её отравить, и говорит мне, что она меня раскусила, что я мстительная тварь, что я ревную тебя к ней и хочу убить её, что меня нужно сдать в сумасшедший дом или в колонию для малолетних! Я не вернусь домой!
– Ты дура? – её мать отпрянула. – Мама никогда слова плохого никому не сказала. Ты чё говоришь вообще?
– Потому что она хитрая! Я вижу, как она меняется, когда ты домой приходишь!
– Заладила! Мама всегда была доброй. А ты отлыниваешь!
– Отлыниваю?! Я бы на тебя посмотрела, если бы всё, что ты делаешь, сопровождалось бы издевательскими комментариями! Когда я готовлю, она приходит на кухню, чтобы типа контролировать, чтобы я не подсыпала яд, без конца говорит, что я готовлю, потому что хвастаюсь перед ней и что я не должна так делать, потому что это низко – хвастаться перед кем-то! Говорит, что я шлюха и специально готовлю именно столько, потому что меня кто-то обрюхатил и теперь мне нужно есть за двоих! Она говорит: «Я не буду жрать твою стряпню», но втихаря ест её перед твоим приходом! Каждый раз, как у меня звонит телефон, она говорит: «Беги-беги, один из твоих хахалей звонит, малолетняя шалава»! Если я убираюсь в квартире, она ходит за мной по пятам и говорит, что я демонстративная дрянь и чтобы я перестала тыкать ей в лицо тем, что она засранка и мне приходится убирать за ней! Если я делаю уроки, она заходит ко мне и говорит, что я делаю вид, что делаю уроки, чтобы она думала, что я хожу в школу, а на самом деле я каждый день ухожу в подворотню, чтобы бухать! Она стоит у меня над ухом и говорит это! Я НЕ ВЕРНУСЬ ДОМОЙ!