Он продержал взгляд до конца; Ева тоже не отвела свой, распинаясь перед подружками о своих певческих талантах. «Я не боюсь тебя», – говорили её глаза. Значит, она боялась Алекса: этот мрачный кадр мог испугать кого угодно; Ева, вероятно, думала, что он без сомнения заступится за друга, если она заговорит.
«Самодовольная выскочка», – брезгливо подумал Макс.
Если Ева и её свита шли к выходу, значит, класс Майи был наконец-то отпущен с урока. Макс ожидал увидеть сестру в сопровождении её извечных друзей, Ады и Артура, но не дождался – ни их, ни её.
Его «укусила» мимолётная мысль про Аду: она редко смотрела на него, а когда всё-таки удостаивала взглядом, её глаза говорили «так, ну, здесь у нас ничего нового» и быстро избирали новый фокус. Макса это задевало. Он был самым красивым парнем в школе. Он был не просто красивым, как какой-нибудь самоуверенный лощёный шкаф с широкими плечами и отбеленными зубами, он был оригинально красивым: где ещё можно было встретить такую изящную фигуру, такие отточенные жесты, такой обволакивающий голос, такие прекрасные волосы и такие завораживающие глаза? Ада была слепой?
Макс глянул на висевшие в холле часы, достал телефон и набрал Майю; абонент был недоступен.
– Сама подойдёшь, короче, – прошептал он, отправившись к дверям.
Выйдя на солнце, Макс всмотрелся в недавно прицепленный к телефону брелок в виде солнца с волнистыми лучами в некоем этническом стиле. «Это ты», – заявила недавно Майя, вручив Максу брелок. «По какому поводу?» – недоверчиво уточнил Макс. «Без повода, – растеряв бойкую прямоту, расстроенно ответила Майя. – Точнее… думала чё-то про нашу ссору. Считай, откупаюсь. Всё ещё стыдно…»
Этим летом они сильно поссорились. Макс одновременно мог и не мог понять стыда Майи. С одной стороны, и он, и она неистово орали друг на друга, не стесняясь в выражениях, а, с другой, они прошли важный этап: высказали накопившиеся детские обиды, чтобы, помирившись, оставить только дружбу, очищенную от досады и ревности – раньше каждый из них был уверен, что родители любят другого больше, чем его. Они сумели помириться. Почему ей было стыдно? Ей нужно было гордиться этим. Он – гордился. Он даже с удовольствием нацепил этот брелок на чехол телефона, чтобы каждый раз вспоминать, что он был достоин тёплого спонтанного подарка, и не от какой-нибудь там Рито-подобной дурочки, которая ничего про него не знала, а от Майи, которая любила его со всеми недостатками и недобрыми мыслями.
За воротами показался их семейный автомобиль. Мама, подхватив копной своих длинных золотых волос блеск жёлтого осеннего солнца, нахмурилась, увидев сына без его сестры. Папа упёр кулаки в бока – в точности так же, как это любила делать Майя. Она была «папиной дочкой»: унаследовала от отца и осанку, и жесты, и громкость голоса, и характер.
– Ты чего один? – воскликнул папа.
– Подойдёт, куда денется, – отмахнулся Макс.
– Ты вообще напоминал ей? – укоризненно спросила мама, чуть склонив голову вбок. – Она могла забыть.
– То есть я должен ей напоминать? – возмутился Макс. – Не она – мне?
– Макс, ты старший.
– И чё с того? – огрызнулся он.
– Так, у неё телефон недоступен, – звеня волнением, проговорил папа. – Ты звонил ей?
– Звонил – недоступна.
– И не сходил за ней?! – вскипел папа: он имел удивительную способность разъяряться без злого раздражения, оставляя во вспышках лишь простосердечное негодование. – Позвонил, узнал, что недоступна, и не сходил за ней?
– А куда она денется? – разгорячённо ответил Макс. – Щас придёт!
– Я за ней схожу, – осуждающе глянув на сына, сказал папа и скорым широким шагом ушёл к школе.
Макс оборонительно сложил руки на груди.
– Макс, послушай меня, – с расстановкой начала мама, держа голос в рамках доброй поучительности. – Ты не выбирал быть старшим, но ты – старший. Я понимаю, что мы – родители, и ответственность за Майю – на нас, но ты ближе к ней по возрасту, ты ходишь в ту же школу, ты её родной брат, в конце концов. Пожалуйста, прими, что на тебе тоже лежит ответственность за неё.
– А у неё нет за меня ответственности? – Макс взбалмошно покривил рот и, наморщив лоб, отвернулся, перед этим приметив, что он, оказывается, был с мамой одного роста. Ещё совсем недавно он был ниже неё.