Некоторые теоретики утверждали – демонстрируя то, что мы могли бы назвать «комплекс Колумба», – что первооткрыватель нового, ничейного острова или континента может по праву стать собственником всей территории, просто заявив свои притязания. (В таком случае, Колумб, если он на самом деле высадился на американском континенте – и если бы там не жили индейцы, – мог бы по праву установить свою «частную» собственность надо всем континентом.) Однако, в соответствие с естественным фактом, поскольку Колумб был бы на самом деле способен использовать, «смешивать свой труд» с небольшой частью континента, то остаток по праву продолжает оставаться ничейным до тех пор, пока не прибудут следующие поселенцы и не присвоят свою по праву собственность на части континента.
Давайте отвлечемся от Крузо и Пятницы и разберем вопрос со скульптором, который только что создал скульптурное произведение, преобразуя глину и другие материалы (и давайте пока отложим вопрос о правах собственности на глину и инструменты). Вопрос теперь звучит так: кто должен по праву стать собственников этого произведения искусства, которое появилось после обработки скульптором? Вновь, как в случае с собственностью на тела людей, здесь имеется только три логические возможности: (1) скульптор, «создатель» произведения искусства, должен иметь права собственности на свое создание; (2) другой человек или группа людей имеют права на это творение, то есть, право экспроприировать его силой без согласия скульптора; (3) «коммунистическое» решение – каждый индивид в мире имеет равное, долевое право и разделяет собственность на скульптуру.
Скажем прямо, найдется очень мало людей, которые будут отрицать вопиющую несправедливость, если некая группа или мировое сообщество присвоит собственность на скульптуру. Дело в том, что скульптор на самом деле «создал» произведение искусства – конечно, не в том смысле, что он создал материал, а в том, что он создал это произведение, преобразуя данный природой материал (глину) в другую форму в соответствие с собственными идеями и с помощью своей энергии и труда. Разумеется, если каждый человек имеет право владеть собственным телом и если он должен использовать и трансформировать материальные природные объекты для того, чтобы выжить, то он имеет право владеть той продукцией, которую изготовил, с помощью своей энергии и усилий, и превратил в подлинное продолжение его личности. Это верно для случая скульптора, который поместил отпечаток собственной личности на необработанный материал, «смешивая свой труд» с глиной. Однако если скульптор сделал это, тогда в точности то же делает каждый производитель, который «вселяет» или смешивает свой труд с природными объектами.
Любая группа людей, которая экспроприировала произведение скульптора, была бы, очевидно, агрессивной и паразитической – она извлекала бы выгоды за счет экспроприированного. Как согласилось бы большинство людей, они явно нарушали бы право скульптора на свою продукцию – продолжение его личности. И это было бы истинным независимо от того, группа или «мировая коммуна» осуществила экспроприацию, за исключением случая наподобие коммунальной собственности на личности. (На практике такая экспроприация должна была бы осуществляться группой людей во имя «мирового сообщества».) Однако, как мы указывали, если скульптор имеет право на свой продукт, или преобразованные природные материалы, тогда такое же право имеют и остальные производители. Это верно и для людей, которые извлекли глину из земли и продали скульптору, и для людей, которые произвели инструменты, с помощью которых он работал с глиной. Дело в том, что эти люди тоже являлись производителями; они тоже смешивали свои идеи и технологические познания с данной природой землей, чтобы получить обладающий ценностью продукт. Они также смешивали свой труд и энергию с землей. И, значит, они тоже наделены правами собственности на блага, которые произвели.
Если каждый человек имеет право собственности на свою личность и, тем самым, на свой труд, и если в продолжение себя он владеет любой собственностью, которую он «создал» либо извлек из прежде не используемого и ничейного участка природы, тогда кто же имеет право владеть либо контролировать саму землю? Иначе говоря, если собиратель имеет право собственности на желуди и ягоды, которые он нашел, или фермер на урожай пшеницы, то кто имеет право собственности на землю, на которой происходила их деятельность? И снова, оправдание собственности на землю является тем же самым, что и для любой другой собственности. Дело в том, что ни один человек на самом деле никогда не «создает» материал: в сущности, он берет данный природой материал и преобразует его с помощью своих идей и трудовой энергии. Однако именно это, в точности, и делает первопроходец – поселенец, – когда он расчищает и использует прежде не используемую, нетронутую землю и превращает ее в частную собственность. Поселенец – точно как скульптор либо рудокоп – преобразует данную природой почву с помощью своего труда и личности. Поселенец является «производителем» в той же степени, что и остальные, и, следовательно, является столь же легитимным владельцев своей собственности. Как в случае со скульптором, трудно принять моральность каких-то других групп, экспроприирующих продукцию и труд поселена. (И, как в других случаях, решение «мирового коммуниста» на практике сводится к правящей группе.) Более того, сторонники аграрного обобществления (land communalists), которые заявляют о том, что все население мира на самом деле сообща владеет землей, восстают против природного факта, заключающегося в том, что до поселенца в действительности никто не использовал и не контролировал, а следовательно, и не владел землей. Первопроходец, или поселенец, является тем человеком, кто первым вводит лишенные ценности, неиспользуемые природные объекты в производство и использование.
Кроме того, для человека имеется только два пути для приобретения собственность и богатство: производство либо насильственная экспроприация. Или, как тонко сформулировал выдающийся немецкий социолог Франц Оппенгеймер, имеется только два способа приобретения богатства. Первым является метод производства, который обычно сопровождается добровольным обменом подобными продуктами: именно это Оппенгеймер назвал экономическим способом. Вторым методом является односторонний захват продукции другого: экспроприация собственности другого человека с помощью насилия. Этот хищнический метод получения богатства Оппенгеймер метко обозначил как политический способ.
Поэтому человек, который захватывает собственность другого, живет в глубоком противоречии со своей человеческой природой. Дело в том, что, как мы видели, человек может жить и процветать только с помощью производства и обмена продуктами. С другой стороны, агрессор является вовсе не производителем, а хищником; он живет, паразитируя на труде и продукции других. Следовательно, вместо жизни в соответствие с человеческой природой, агрессор является паразитом, который кормится исключительно за счет эксплуатации труда и энергии других людей. Здесь налицо полное нарушение всеобщей этики любого типа, поскольку человек, очевидно, не может жить как паразит; паразиты должны найти не-паразитов, производителей, чтобы прокормиться. Паразит не только не способен внести вклад в полную совокупность благ и услуг общества, он полностью зависит от производства в теле своего носителя. И, кроме того, любое увеличение принудительного паразитизма уменьшает ipso facto количество и уровень производства производителей до тех пор, пока, наконец, если производители вымирают, то и паразиты быстро следуют за ними.
Таким образом, паразитизм не может быть всеобщей этикой и, фактически, рост паразитизма подрывает и сокращает производство, с помощью которого выживают и носитель, и паразит. Принудительная эксплуатация, или паразитизм, разрушает процессы производства для всех в обществе. Всеми способами, которые только можно представить, паразитическое хищничество и грабеж подрывают не только природу жертвы, чьи личность и продукция подвергаются насилию, но также природу самого агрессора, который отказался от естественного пути производства – использования своего ума для преобразования природы и обмена с другими производителями – ради пути паразитической экспроприации работы и продукции остальных. В самом глубоком смысле, агрессор разрушает самого себя наряду с несчастной жертвой. Это остается так же безусловно верно для сложного современного общества, как для Крузо и Пятницы на их острове.