Или как указывает Вильямсон Эверс, философские основания прав человека
«исходят из того факта, что каждый человек является собственником своей воли. Понимание прав как прав собственности и свободы контракта базируется на абсолютном праве собственности на себя и свою волю. Использование производных прав для уничтожения их основания философски неверно». [2]
Отсюда следует и невозможность защиты рабского контракта в либертарианской теории. Представьте, что Смит заключает с «Джонс корпорейшн» следующий контракт: Смит весь остаток своей жизни будет выполнять все приказы, безо всяких условий, которые пожелает издать «Джонс корпорейшн». Сейчас в либертарианской теории нет ничего, что запрещало бы Смиту заключить такой контракт и ничего, что запрещало бы ему впоследствии без ограничений выполнять любые приказы «Джонс корпорейшн». Проблема начинается, когда впоследствии Смит меняет свое решение и желает уйти. Может ли он быть принужден к выполнению своего добровольного обещания? Наша точка зрения – и, к счастью, она поддерживается нынешними законами – что обещание Смита не было состоятельным контрактом и не может быть законно защищено. В соглашении Смита не было передано титула собственности, потому что контроль Смита над его телом и волей неотчуждаем. Так как этот контроль не может быть отчужден, соглашение не было действительным контрактом и поэтому не может быть защищено законом. Соглашение Смита было простым обещанием, выполнение которого может быть обязательным морально, но не может быть обязательным легально.
Фактически, законная защита обещаний породит не меньше принудительного рабства, чем обсужденных выше принудительных браков. Но не должен ли Смит быть принужден законом к выплате компенсации в пользу «Джонс корпорейшн», сопоставимой с ожидаемыми выгодами от его пожизненной службы «Джонс корпорейшн»? И вновь ответ будет отрицательным. Смит не является имплицитным вором, он не удерживает незаконно никакой собственности «Джонс корпорейшн», так как титул собственности на его тело и личность всегда оставался за ним.
Что же относительно обманутых ожиданий «Джонс корпорейшн»? Ответ должен быт таким же, как и в случае с обманутым женихом или невестой. Жизнь всегда непредсказуема, всегда рискованна. Кто-то лучше, а кто-то хуже предсказывает ее повороты, т.е. действия людей и мировые события. Потенциальный жених или невеста, или «Джонс корпорейшн» в данном случае приняли риск, и если их ожидания обмануты, значит, они оказались в данном случае худшими предсказателями и в будущем станут лучше думать перед тем как связываться со Смитом или нарушителями брачных обещаний.
Если защищаться законом могут только контракты, в которых передаются титулы прав собственности, а не простые обещания или ожидания, а применяются сейчас прямо противоположные теории контракта, то встает важный вопрос из реальной жизни: должны ли призывники-дезертиры из армии быть полностью освобождены от ответственности? Либертарианцы, считая, что обязательная военная служба – это принудительное рабство, без сомнений оправдают дезертиров. Но что насчет военнослужащих, завербовавшихся в армию добровольно (и оставляя в стороне вопрос тех, кто записался в армию добровольно только чтобы избежать принудительного призыва)? Сторонник теории «обещания» должен строго защищать как наказание, так и принудительный возврат дезертира в армию. Теоретик, придерживающийся теории передачи титулов, напротив, будет доказывать, что каждый человек имеет неотчуждаемое право на контроль собственного тела и воли, так как такой контроль является природным фактом. И, следовательно, доказывать, что вербовка является простым обещанием, которое не может быть защищено законом, так как каждый человек каждый человек имеет право изменить решение относительно управления своим телом и волей в любое время. Так, кажущиеся минимальными различия в теориях контракта могут вести к жизненно важным различиям в общественной политике.
В современной Америке, ситуация с вооруженными силами является ярким исключением из общей практики – в остальном каждый имеет право покинуть свою работу независимо от ранее данного «обещания» или заключенного контракта. [3] К сожалению, при этом суды, отказываясь принуждать работника к конкретной работе (а попросту говоря, отказываясь порабощать его), запрещают ему выполнять подобную работу у другого работодателя на срок исходного соглашения. Если кто-то подписал контракт на работу инженером в компании ARAMCO на пять лет и затем покидает работу, то суд запрещает ему выполнять аналогичную работу у другого работодателя на остаток этих пяти лет. Очевидно, что от такого ограничения остается лишь один шаг до прямого насильственного порабощения и что такие ограничения должны быть категорически недопустимы в свободном обществе.
Так что же, работодатели не имеют никаких средств воздействия на таких переменчивых работников? Конечно имеют. Они могут, если желают, заключить добровольное соглашение о «черном списке» нелояльных работников и отказаться нанимать их. В свободном обществе это находится полностью в рамках их прав; но не в их правах насильственно препятствовать ушедшему работнику добровольно наниматься к кому-либо другому. Допустимо и еще одно средство воздействия. Представим, что Смит, когда заключал свое соглашение на добровольное пожизненное рабство, он получил взамен оплату в $1000000 в оплату будущих услуг. Очевидно, что «Джонс корпорейшн» передало титул собственности на $1000000 не безусловно, а условно с условием его последующей пожизненной службы. Смит имеет абсолютное право изменить свое решение, но при этом он теряет право удерживать $1000000. Если он поступает так, то он крадет собственность «Джонс корпорейшн» и, соответственно, должен вернуть $1000000 плюс проценты. Так как титул собственности на $1000000 был и остается отчуждаемым.
Давайте рассмотрим случай, кажущийся более сложным. Представим себе, что известный актер соглашается появиться в конкретном театре в заданное время. По какой-то причине он не появляется. Должен ли он быть принужден появиться в эту или другую определенную дату? Конечно нет, так как это было бы принудительным порабощением. Должен ли он быть принужден, как минимум, компенсировать владельцам театра расходы на рекламу и иные расходы, предпринятые в связи с ожиданием его присутствия? И вновь нет, так как соглашение было простым обещанием, касающимся его неотчуждаемой воли, и это решение он может изменить в любой момент. Иными словами, пока киноактер не получил никакой собственности владельцев театра, он не совершает у них (или кого-либо еще) никакой кражи, и, поэтому, не может быть принужден к выплате ущерба. Владельцы театра действительно могли строить планы и инвестировать в них в ожидании, что актер появится, но это их собственный риск. Владельцы театра не могли ожидать, что актера можно будет принудить к оплате их плохого прогнозирования и выбора ненадежного партнера. Владельцы заплатят за свою ошибку излишнего доверия актеру. Держать обещания может считаться более моральным, чем их нарушать, но любое насильственное принуждение к моральному поведению не должно выходить за рамки наказания кражи или нападения, иначе оно само становится вмешательством в права собственности, которое недопустимо в либертарианском обществе.
И вновь, если актер получил авансовый платеж от владельцев театра, то его удержание денег при невыполнении условий контракта будет имплицитной кражей собственности владельцев театра и актер может быть принужден вернуть деньги.