Завидев мчавшийся на него экипаж, бандит прицелился и выстрелил.
Пуля просвистела над головой Софронии. Она мысленно обрушила проклятия на голову налетчика, которых набралась от Роджера, мальчика — конюшего.
Кучер с криком ужаса пригнулся. К счастью, он не пытался вырвать вожжи у Софронии. Он наверно решил, что ему снится кошмар.
Весьма непочтительно обращаясь с каретой, Софрония подлетела к директрисе, одновременно натягивая поводья. В тот же момент с треском распахнулась дверца, и четыре маленькие руки вцепились мертвой хваткой в черное кружево изумительного платья мадемуазель Жеральдин. Рванули. Что — то затрещало. Мадемуазель завизжала и опрокинулась в карету, задрыгав в воздухе ногами.
Налетчик уронил оружие и нырнул за мадемуазель Жеральдин. Директриса бросила свое драматичное представление, принялась бешено пинаться и освободилась от хватки налетчика, потеряв по ходу дела обувь. Налетчик упал на дорогу, прижимая к груди пару черных атласных туфелек.
Софрония, взмахнув кнутом, понеслась вперед. Лошадей вряд ли нужно было подбадривать, поскольку они и так уже напугались стрельбой и чудными навыками езды новой юной кучерицы.
Глава 3
Наконец кучер пришел в себя, поняв, что происходящее не кошмарный сон, а каретой на самом деле правит четырнадцатилетняя девочка с волосами мышиного цвета и сосредоточенным выражением лица. Он выдернул вожжи у Софронии и резко остановил лошадей. Те, повесив головы, вздували бока.
— Ну и ладно, — задрав нос, сказала Софрония кучеру и спрыгнула на землю.
Из кареты доносились крики и стенания. Софрония открыла дверцу и увидела, что Пилловер сидит и читает книгу, а его сестра бесформенной кучей лежит на полу.
Пилловер мотнул подбородком в сторону Димити:
— Ее подстрелили.
Сказано удивительно беспечно для брата хоть с какой — то привязанностью к родственникам.
— Боже милосердный!
Софрония забралась в экипаж проверить состояние новой подруги. Пуля слегка задела плечо Димити, порвала платье и оставила обожженную рану, но с виду не такую уж глубокую.
Софрония проверила, нет ли других повреждений. Потом села на пятки.
— Это все? Да у меня хуже были царапины из — за чаепития. С чего она свалилась без чувств?
Пилловер закатил глаза.
— Падает в обморок при виде крови наша Димити. Всегда так. Отец говорит, слабые нервы. Даже если эта кровь не ее. — Софрония фыркнула. — Точно — точно. А нюхательные соли у нее в чемодане, который теперь далековато. Оставьте ее в покое. Сама в себя придет потихоньку.
Тут Софрония обратила внимание на источник стенаний.
— А с ней — то что не так?
«Неужели мадемуазель Жеральдин тоже ранили?»
Директриса свернулась в комочек и хныкала, закрыв лицо руками.
Пилловер посмотрел на директрису с тем же отвращением, что и на свою сестру.
— Да она такая с тех пор, как мы ее втащили. Кроме мозгов, у нее ничего не пострадало, насколько мне известно.
Софрония присмотрелась поближе и поймала хитрый взгляд, который директриса бросала сквозь пальцы. Она притворялась. Но зачем?
«Чтобы не пришлось ничего объяснять? Странная она женщина».
Тогда — то Софрония, обратив все внимание на Пилловера, заметила, что несмотря на насмешки, у него нездоровый вид.
— Вы себя хорошо чувствуете, мистер Пилловер?
— Я и в лучшие времена был неважным путешественником, мисс Софрония. Наверное, последние полмили вам стоило ехать потише.
Софрония постаралась спрятать улыбку.
— Наверное. Но тогда в чем удовольствие?
— О, великолепно, — пробурчал Пилловер. — Вы одна из этих девочек.
Софрония прищурилась.
— Вы можете ехать на козлах рядом с кучером. Свежий воздух пойдет вам на пользу.
Пилловер принял самый оскорбленный вид.
— Снаружи как какая — то чернь? Ни за что.
Софрония пожала плечами:
— Дело ваше.
Пилловер одарил ее взглядом, в котором читалось, что их доблестное спасение ее силами не оправдание и что, вообще — то, она окончательно пала в его глазах.
Софрония обратила внимание на хныкающую директрису.
— Что с ней — то будем делать? — И спросила прямо: — Вы же понимаете, что никого не одурачите?
А вот Пилловера явно обвели вокруг пальца.
— Она притворяется? Ну, с ней мы ничего поделать не можем. Кучер осведомлен, куда ехать. Он доставит нас в Банстон. А там кто — нибудь знает, что делать дальше.
Софрония кивнула, высунула голову в окошко кареты и позвала: