Леди Линетт была не столь уверена.
— Если они достаточно заплатят…
— Фто, думаете, за ними стоят Засольщики?
Профессор Светлякоуп скатал записку между длинными белыми пальцами.
— А кто ж еще? — спросила профессор Лефу, а потом кивнула: — Положительная сторона дела состоит в том, что если они нам угрожают, значит, еще его не добыли. Никто его не достал. Куда бы его ни спрятала Моник, она спрятала ото всех.
— Фто, слишком хорошо ее обучили?
Профессор издал неодобрительный смешок.
— У маленьких кувшинчиков большие уши, — напомнила леди Линетт, кивнув в сторону все еще прятавшейся за механизмами Софронии.
Софрония вышла, размышляя, что теперь от нее требуется. Очевидно, ничего, раз взрослые снова перестали ее замечать. Она все также сгорала от любопытства, что за протип такой, но, увы, о нем ничего не было упомянуто.
Профессор Светлякоуп помахал запиской налетчикам на ближайшей шлюпке и приподнял шляпу.
Восприняв этот жест как завершение миссии, весь парад маленьких воздушных судов повернулся и лениво поплыл прочь.
— Три недели, — пробормотала леди Линетт. — Предполагаемый план действий?
— В данный момент имеющийся не в счет, фто, девочка очевидно спрятала прототип довольно хорошо?
— Мы можем сделать им временную замену, — предложила профессор Лефу.
— Хорошая идея. Думаешь, сможете? — повернулась к ней леди Линетт.
— Не вижу препятствий. У меня есть старые наброски предыдущей модели.
— Превосходно. Привлеките несколько старшеклассниц, для них еще и польза, фот. Тогда мы сможем попросить бансонцев собрать зверюгу.
Профессор Светлякоуп кивнул, напряженно улыбаясь. Потом вручил леди Линетт трубку с запиской и убрал стрелу из арбалета. Механизмы — защитники все как один опустили пушки и закрыли нагрудные люки.
Профессор Светлякоуп вернулся к оловянному ящичку, открыл его и переключил внутри рычаг.
Поскрипывая шестеренками, механизмы укатились прочь. Профессор подошел к профессору Лефу и предложил ей руку.
— Какой исходный материал лучше всего, по — вашему?
— Ну, подозреваю, что намагниченное железо лучше всего имитирует оригинал. Медь тоже может подойти. Нам следует немедленно разогреть печь.
— Фто, железо? Превосходная мысль. Превосходная.
Вдвоем они двинулись к выходному люку. Профессор Лефу возвышалась над своим миниатюрным мужским эскортом. Софрония рассеянно смотрела им вслед.
— Что ж, это был неожиданный удар. Приношу извинения, мисс Тряпочертик. Уверяю вас, в большинстве случаев все это не так… ну, вот так. Если вы соизволите пойти за мной, я прослежу, чтобы вас устроили.
Леди Линетт подвела итог всему происшествию, лишь слегка мотнув головой.
Софрония помешкала, потом — потому что, кажется, все забыли о нем, а он выглядел таким одиноким и жалким, — подхватила мехапесика и спрятала в большом кармане передника. И потащилась за новой учительницей.
«Учительница музыки, как же, — подумала она, глядя вслед пышным юбкам лавандового платья леди Линетт. — Тогда я королева вампиров».
Разумеется, на следующий день, когда наконец пришло время уроков, Софрония действительно обнаружила, что леди Линетт сидит за пианино и играет гаммы.
Глава 6
— Мисс Тряпочертик, вы будете делить гостиную с другими дебютантками. Внимание, — обратилась леди Линетт к четырем девочкам, — это мисс Тряпочертик. Прошу любить и жаловать. Она готова разузнать поподробней о нашем учебном заведении. — И с этими словами леди Линетт умчалась, чтобы посвятить время более насущным делам.
Софрония, испытывая неловкость, стояла посреди комнаты. Большинство присутствующих здесь девочек были моложе ее, и все без исключения лучше одеты. Впервые она вдруг по — настоящему почувствовала досаду, что ее наряд настолько немоден. Одно дело порицание сестер, но мнение этих изящно одетых юных леди было куда важнее, чем то же самое, высказанное какими — то сестрицами. Софрония полезла в карман и вытащила маленького песика — мехатаксу.
— И это все, что ты принесла с собой? Мехазверя? — произнес насмешливый голосок с рубленой манерой речи, будто каждое слово безвременно убивали.
Голос принадлежал крошечной девочке с копной туго накрученных темных локонов и сердитым лицом в форме сердечка. К несчастью, она была красива. Софронию утешало лишь, что у той был низко расположен нос. Рядом с ней сидела крепкая рыжая девочка, чьи веснушки превосходили количеством те, что имелись у Софронии — хоть какое — то облегчение — и которая с робким интересом посмотрела на мехатаксу и тут же сосредоточилась на своих туфельках. Рядом с рыженькой сидела Димити. Последняя же девочка, которая вовсе не сидела, представляла собой угловатое мальчикоподобное существо, сутулое и в плохо сидящем платьем. Из дальнего угла комнаты она бросала на всех презрительные взгляды и жевала соломинку.