Софрония осуждающе посмотрела на Димити:
— Я считала, что у тебя прогрессивные родители!
— Так и есть, но это не значит, что я встречала много оборотней.
— Нет?
— Ну, вообще не встречала.
Шиак рассмеялась:
— Поверь мне, в целом они себя ведут отнюдь не прекрасно.
— Такое заживление раны, как у него, удивительное, — заметила Софрония.
— О, не напоминай, Софрония, — приложила руку ко лбу Димити и побледнела.
— Я слышала, что они лучше всех умеют… о — ла — ла, — сказала Приши и вызывающе покачала бедрами.
Софрония ощутила, как у нее вспыхнуло лицо от намека, и точно знала, что краснеет совсем не очаровательно. Красные пятна по всему лицу вкупе с веснушками придавали ей лихорадочный вид. Уж ее — то наставляли по возможности совсем не краснеть.
— Опыт, полагаю, — невозмутимо бросила Шиак.
— А у тебя что, тоже есть собственный опыт? — подпустила шпильку Моник.
— Ну ты и вредина. Стая — это семья! — заметно возмутилась Шиак, что только ободрило Моник.
— Помахивающая тебе хвостами?
Софрония кинулась на выручку Шиак, пока та не сотворила какое — нибудь насилие.
— Должно быть, здорово расти в стае. Замечательное детство.
— Больше походит на то, что у тебя шесть разных отцов и каждый со своим собственным безоговорочным мнением о воспитании.
— Правда? — встрепенулась Димити. — Строгие родители? Мои тоже. А что с твоей мамой?
Шиак покачала головой.
— Поэтому меня и послали сюда. Все они в настоящий момент холостяки. И Грэмпс решил, что я малость неженственна и нуждаюсь в полировке.
— Только представьте, — вмешалась Моник. — Меня и в компании с оборотнем.
— Может, тебе лучше не заниматься оттачиванием манер? — обратилась к Шиак Димити. — Мамочка закончила эту же школу, поэтому, хочешь не хочешь, и мне ее не избежать. Но ты уже леди по рождению, так почему бы не уехать и не вести жизнь истинной леди? Мамочка говорит, что я чрезмерно грежу наяву и мне стоит научиться убивать кого — нибудь изредка. А тебе и учиться не надо.
— Кроме твоих постоянных обмороков, — заметила Софрония.
— Верно. Боюсь, мне суждено остаться для нее ужасным разочарованием.
Шиак состроила гримасу.
— У меня преимущество. Старина Грэмпс понятия не имеет, как следует себя вести молодой леди, поэтому он ограничится тем, что будет благодарен за любое улучшение.
— Даже за очень незначительное? — вставила Моник.
— Точно! — с усмешкой ответила Шиак, решив не отвечать на оскорбления.
У нее была приятная улыбка, от которой разбегались морщинки в уголках странных желтых глаз. Софрония подумала, не объясняется ли природа ее глаз наследством оборотней.
Приковылял Плосконюх.
Девочки продолжали ронять перчатки и, опуская веки, сопровождали взглядами их падение. Занятие быстро превратилось в поспешное подхватывание перчаток с пола, поскольку Плосконюх решил, что это новая чудесная игра. Он старался первым поспеть к упавшим перчаткам и проглотить их: при таком положении дел пришлось бы ждать, когда вещицы появятся с другого конца мехопесика — то есть, если они попали бы в запасливый отсек, а не в котел.
— Ох, ну надо же! — воскликнула Приши, расстроившись, когда не оказалась достаточно проворной и Плосконюх первым добрался до ее лиловой перчатки и замазал ту кипящей слюной, текущей из парового двигателя, прежде чем вещицу смогли отобрать.
— Не понимаю, почему ты все еще его держишь, — заявила Моник. — Он ходячая неприятность, и я уверена, что тебе попадет, если кто — нибудь его найдет.
— А что, ты собираешься доложить?
— Я не доносчица! — глубоко оскорбилась Моник.
— Твоя единственная искупительная черта?
— Ой, ля, — возмутилась Моник. — Так уж случилось, что мне нравится быть безупречной.
— Тебе не кажется, что он двигается медленнее, чем прежде? — спросила Димити, гладя маленького мехазверя по голове.
Хвостик Плосконюха стал отстукивать «тик — так» от удовольствия, но, казалось, не так быстро, как обычно.
Софрония озабоченно нахмурилась:
— Наверно, его нужно покормить.
Она не смогла посетить котельную во второй раз. Тем не менее, кто — то еще позаботился о здоровье мехапесика, поскольку в последнюю неделю у их дверей появился один из механических слуг с подносом. Подняв серебряную крышку, девочки обнаружили лишь кучку черного угля. Не было даже записки. Софрония догадывалась, и для кого предназначен был поднос, и от кого послан. Она также подозревала, что теперь ее очередь навестить Мыло, чтобы возобновить знакомство и выразить признательность.