— Миледи?
Сердце учащенно билось.
«Пожалуйста, не выгоняйте меня».
— Да, разумеется. Итак, для наглядности вас с настоящего момента передают в распоряжение поварихи. Будете две недели чистить горшки и кастрюли после общего ужина.
Софрония перевела было дух от облегчения, но леди Линетт продолжила:
— Что касается вышесказанного…
Она замолчала в задумчивости.
«Меня отошлют домой, когда мы прибудем в Бансон, как пить дать».
Софрония сжала кулаки.
— Что касается вышесказанного, вас лишат посещения Суиффл — он — Экса во время предстоящей стоянки. В городе гостит актерская труппа. Вам придется пропустить представление. И за то, что выбрались из — под замка, вам не позволят вообще покидать корабль.
Софрония выдохнула и разжала кулаки.
— Спасибо, миледи?
— Боже, девочка, за что ты меня благодаришь?
— Вы меня не собираетесь исключить.
— Разумеется нет. Не будь глупой. Тебя не видел никто из профессоров, и ты избежала механизмов во время тревоги. Хорошая работа. И ты показала неосвоенное мастерство в лазании и ночных уловках. В итоге я подумаю о дополнительных уроках. Мы посчитали, что ты находчива. Но ошиблись в том, что недооценили, в какой мере. Зачем ты предприняла вылазку?
— Из любопытства, — не моргнув глазом, соврала Софрония.
— Ну что ж, причина ничем не хуже других, — сжала губы леди Линетт. — Теперь, девочка, давай обсудим прическу. Я наблюдаю влияние юной леди Царьветр. Это не дело, совсем не дело. Она — случай безнадежный, к тому же, обладая титулом и положением, может позволить себе быть оригинальной. Ты же при всякой возможности должна выглядеть леди. Отныне каждый вечер будешь накручивать волосы на папильотки. Обратись к мисс Лужайкуз, чтобы тебе показала как. Больше не желаю видеть твою косу. Ясно?
Софрония решила, что это и есть настоящее наказание — худшее из всех.
«Только подумайте, учиться накручивать папильотки, да еще под руководством Моник!»
И все же отвесила еще один реверанс в знак согласия:
— Хорошо, миледи.
— Доброго утра, мисс Тряпочертик.
— Доброго утра, миледи.
— О, мисс Тряпочертик, кстати. Вы ведь осознаете, что вам не надо было признаваться в своей маленькой экскурсии? Это ваше слово против слова обвинителя. Зарубите себе на носу на будущее. Всегда и при любых обстоятельствах отрицайте. — И с этим леди Линетт выплыла из комнаты, в пышном утреннем платье лавандового цвета, таком широком, что едва проходило в двери.
— Должно быть, Моник! — заявила Димити. Она вышагивала по спальне, с досады махая руками, словно отмахиваясь от пчелы. Кружевные оборки на рукавах ее персикового платья походили на морских тварей, которые плыли следом. — Интересно, уж не леди ли Линетт ее подруга среди учителей?
Софронию подкупило, как Димити кинулась на ее защиту.
— Конечно это Моник. И я полагаю, покровительницей Моник могла бы быть леди Линетт. В конце концов, она актриса. — Софрония со стоном бросилась на кровать. — Ох, но папильотки!
— Ну, они не так уж плохи.
— Тебе легко говорить, ты же в них не нуждаешься. Почему у меня проклятые прямые волосы? Знаешь, до сих пор мне было все равно. Что это место со мной делает? Что на меня нашло? Я становлюсь какой — то пустышкой.
У Димити не нашлось ответа.
— Мне жаль, что ты пропустишь театральное представление.
— В Суиффл — он — Экс? Могло быть хуже.
— Это и есть худшее. Там будут все мальчики.
Софрония хлопнулась на спину. Она не могла решить: то ли расстраиваться, что ее оставляют, то ли за это благодарить.
— Ну и хорошо. Не думаю, что я уже готова встретиться с мальчиками. Мое искусство хлопать ресницами еще не на должном уровне.
— О, так для того и нужны бансовцы! Чтобы упражняться. Я подслушала, как Моник об этом говорила Приши. Некоторые девочки даже ведут счет. Они пользуются тем, что мы учили, чтобы влюбить в себя как можно больше мальчиков. Им не позволяют, разумеется, поощрять настоящие признания. Если кто — то из институток приобретает настоящего кавалера, то лучше ему быть по крайней мере баронетом.
— Разве в Бансоне не воспитывают злых гениев?