Леди Арабелла взяла Элиссу за руку. У двери она обернулась к лорду-канцлеру.
— Долги семьи Вэнс списаны по личному распоряжению королевы. Передайте это кому следует. А дом… пусть стоит. Для истории.
Она вывела девочку в коридор.
В карете леди Арабелла скинула плащ на соседнее сиденье. Элисса, укутанная тёплым пледом, смотрела, как родное поместье тает в снежной мгле. В руках она всё ещё сжимала книгу — единственную вещь, которую взяла с собой. Головокружение прошло, осталась только лёгкая слабость и металлический привкус во рту.
— Ты не плачешь, — заметила леди Арабелла, глядя на неё с любопытством.
— Я буду плакать потом, когда у меня будет своя комната, — ответила девочка, — мама говорила, что леди не плачут при свидетелях.
Наставница усмехнулась.
— Умница. Из тебя выйдет толк. Но первое правило столичного этикета, запомни его прямо сейчас: не говори без разрешения старших. Твоя смелость похвальна, но при дворе такие слова назовут грубостью. Там ты будешь молчать, пока тебя не спросят. Поняла?
— Поняла, — кивнула Элисса, — а что ещё за правила?
— О, их много. Ты будешь учить их годами. Этикет — это единственная броня, которая защитит тебя от мужчин, интриг и собственной глупости. И ты выучишь его до последней запятой.
За окном выла метель. Элисса посмотрела на свои пальцы — серебристое свечение уже погасло.
— Леди Арабелла, — спросила она, помолчав, — а этот дар… он опасен?
Глава 1. Приготовления
Двенадцать лет спустя. Королевский двор, столица. Сезон отбора. Утро первого бала Сезона отбора.
Меня разбудили затемно. За окном ещё не рассвело, а в комнате уже хлопотали служанки — три девушки в строгих серых платьях, которых леди Арабелла лично отобрала за молчаливость и ловкость рук.
— Вставай, — голос наставницы прозвучал над самым ухом. — Некогда нежиться.
Я села на кровати, спутав ночную сорочку. Сладко потянулась — и тут же получила лёгкий шлепок по руке.
— Не распускай плечи. Леди должна держать спину ровно даже в постели. Иначе привыкнешь, а на балу кто тебя поправит?
— Арабелла, сейчас даже солнце не встало, — простонала я.
— Солнце встаёт для крестьян. Леди встаёт, когда нужно успеть привести себя в порядок. Сегодня твой дебют. Запомни: первое впечатление нельзя произвести дважды.
Я вздохнула и села прямо, расправив плечи так, как учили годы репетиций. Лопатки сведены, подбородок чуть приподнят, взгляд — спокойный и чуть отстранённый. Наставница одобрительно кивнула.
— Уже лучше.
Служанки помогли мне умыться. Вода в кувшине была ледяной — нарочно, чтобы кожа стала упругой и румянец выступил сам собой. Потом — натирание душистым маслом с лепестками роз. Я вдыхала терпкий запах и старалась не дрожать от холода.
— Теперь прическа, — леди Арабелла отошла в кресло у окна, но взгляд её оставался цепким. — Сегодня никаких распущенных локонов. Только сложная укладка, ленты, шпильки. Помни: шея должна быть открыта ровно настолько, чтобы подчеркнуть линию, но не вызвать пересудов.
Служанка постарше — её звали Милли — принялась расчёсывать мои пепельно-русые волосы. Щётка из натуральной щетины скользила легко, не путая пряди. Я смотрела в зеркало и видела, как моё лицо постепенно обрамляют гладкие волны, которые потом подхватят в высокий пучок.
— Леди Арабелла, — спросила я тихо, — а что если я запутаюсь в танце?
— Не запутаешься. Мы репетировали сто раз.
— А если я забуду правило веера?
— Тогда кто-нибудь из претендентов подумает, что вы флиртуете, и пригласит на второй танец раньше времени. И это будет скандал.
Я сглотнула.
Волосы уложили, закрепили серебряными лентами и шпильками с жемчугом на концах. Милли отошла, любуясь своей работой. Леди Арабелла подошла ближе, поправила одну прядь у виска.
— Принимается. Теперь макияж.
Я удивилась:
— Но леди не красятся днём.
— Сегодня вечером бал. Искусственное освещение требует акцентов. Совсем чуть-чуть.
Мне велели закрыть глаза. Я чувствовала лёгкие прикосновения кисточек — к щекам, к векам, к губам. Пахло пудрой и воском.
— Открой.
Я посмотрела в зеркало и не узнала себя. Глаза казались больше — их подвели тонкой линией у самого края ресниц. Губы стали чуть ярче, но не вызывающе, будто слегка припухли от волнения. А на скулах — едва уловимый румянец, как после быстрой прогулки на морозе.
— Ты не должна выглядеть накрашенной, — пояснила наставница. — Ты должна выглядеть совершенной. Разницу чувствуют только женщины.