— Да, — Кассиан повернулся. — Я узнал, что лорд Эдвин готовит заговор. И что вы с вашими оборотнями помогаете леди Элиссе.
— Это так.
— Я хочу помочь.
Сайлас удивлённо поднял бровь.
— Вы, ваше высочество? Вы — племянник лорда Эдвина.
— И это не мешает мне видеть, что он предатель. — Кассиан подошёл к карте на стене. — Я не могу сидеть сложа руки, пока он угрожает Элиссе. И короне.
— Что вы предлагаете?
— Я знаю его поместье. Знаю его слабые места. И я могу использовать своё положение, чтобы отвлекать его внимание. Вы будете следить, а я — создавать видимость, что ничего не происходит.
Сайлас посмотрел на него долго, пристально.
— Вы рискуете, ваше высочество. Если он узнает…
— Не узнает. — Кассиан усмехнулся. — Я принц. Я умею лгать лучше, чем он думает.
— Хорошо. — Сайлас кивнул. — Я скажу леди Элиссе, что у нас есть союзник.
— Нет, — резко сказал Кассиан. — Не говорите ей. Она и так на грани. Не нужно ей знать, что я действую в тени.
— Почему?
— Потому что она будет волноваться. А я хочу, чтобы она была спокойна.
Сайлас помолчал.
— Вы изменились, ваше высочество.
— Возможно, — Кассиан посмотрел в окно. — Возможно, я просто устал быть статуей.
Они обменялись ещё несколькими фразами, и Сайлас ушёл.
Кассиан остался один. Он подошёл к столу, открыл шкатулку, достал небольшой серебряный кинжал — дар отца. Сжал рукоять.
— Я сделаю это, — прошептал он. — Ради неё. Ради себя. Ради всего, что потерял.
Глава 23. Шантаж
Карета остановилась у дворца. Я вышла, чувствуя, как каждая косточка ноет после долгого сидения в тряском экипаже и нескольких часов на каменном полу пещеры. Ноги затекли, спина болела, и под веками стояла тяжёлая усталость.
Леди Арабелла ждала нас у входа. Она была в строгом сером платье, с непроницаемым лицом, но я заметила, как её пальцы теребят край шали — признак беспокойства.
— Живы, — констатировала она, оглядывая нас с головы до ног. — Идёмте. Отмываться.
Мы поднялись в мои покои. Слуги уже приготовили ванну с тёплой водой и полотенца. Пахло ромашкой и мятой — леди Арабелла всегда добавляла травы, чтобы успокоить нервы.
Я сняла перчатки — шёлк был изодран, на ладонях виднелись ссадины от камней. Пальцы саднили, под ногти набилась чёрная земля. Я погрузилась в воду. Тепло разлилось по коже, но боль не уходила.
Дженни ушла к себе, бросив на прощание: «Голова болит, я лягу».
— Иди, — кивнула леди Арабелла. — Отдыхай.
Оставшись вдвоём, мы долго молчали. Я тёрла пальцы щёткой, смывая грязь, а наставница ходила по комнате, шурша юбками. Свечи мерцали, и тени прыгали по стенам, делая комнату похожей на пещеру — ту, из которой мы только что выбрались.
— Ты вся в синяках, — наконец произнесла леди Арабелла, останавливаясь передо мной. Она взяла мою руку, повертела, осматривая. — Что вы делали в этом гроте?
— Изучали свитки о проклятиях, — ответила я, вытирая руки льняным полотенцем. Ткань была шершавой, пахла льном. — Сайлас хотел помочь мне найти информацию о проклятии принца.
— И нашли?
— Немного. Но потом случился обвал.
— Обвал? — в её голосе послышалось напряжение. — Вы могли погибнуть.
— Сайлас помог выбраться.
— Оборотень?
— Его волки. Они прорыли проход. — Я подняла глаза на наставницу. — Он рисковал собой. Не бросай на него тень.
Леди Арабелла покачала головой, но спорить не стала. В её взгляде читалась усталость — не только от бессонной ночи, но от всего, что случилось за последние дни: кража перчатки, письма, угрозы, теперь ещё и обвал.
— Завтра будем разбирать свитки, — сказала она. — А сейчас — спать. У тебя усталый вид.
— Ты тоже, — ответила я, поднимаясь.
— Я посижу у камина. Не могу уснуть.
Я не спорила. Легла, укрылась одеялом, но долго не могла уснуть. Стены комнаты давили, и даже приоткрытая створка окна не спасала от духоты. Запах воска смешивался с ароматом дождя, который собирался за окном. Где-то вдалеке слышались раскаты грома.
Мысли путались: Рагнар, Сайлас, свитки, обвал. Кто-то хотел меня закопать? Или это была случайность? Ответа не было.
Я перевернулась на другой бок, сжала подушку. В ушах всё ещё звучал голос Сайласа: «Кто-то мог намеренно обрушить проход».
А если так, то кто? Заговорщик, который боится, что я найду правду о проклятии? Или тот, кто хочет запугать? Мысли путались, наваливались одна на другую, и я провалилась в тяжёлый, беспокойный сон — без сновидений, но с чувством, что кто-то стоит за дверью.