Гости закивали, но шепоток не стих.
Я стояла, сжимая кулаки, чтобы скрыть дрожь. Пальцы всё ещё слабо светились.
Лорд Корвин подошёл ко мне, когда гости отвернулись. Он не шептался, не крестился — смотрел с холодным интересом.
— Вы расплели проклятие, леди Элисса. Тонкая работа. Кто вас учил?
— Никто, — ответила я. — Это врождённое.
— Врождённое, — повторил он. — Значит, вы не контролируете свой дар? Он действует инстинктивно?
— Я контролирую, — сказала я, чувствуя, что он пытается меня поймать на слове. — Но иногда инстинкты быстрее.
— Инстинкты, — он усмехнулся. — Магия не терпит инстинктов. Она требует дисциплины.
— Я училась дисциплине двенадцать лет.
— Учились, но не у мага. У старой леди, которая не умеет колдовать.
Леди Арабелла, стоявшая в стороне, поджала губы, но промолчала.
— Что вы хотите сказать, лорд Корвин? — спросила я.
— Я хочу сказать, что дар без контроля опасен. Вы могли навредить себе и другим.
— Я никому не навредила.
— Сегодня — нет. А завтра? — он шагнул ближе. — Я вызываю вас на магический поединок, леди Элисса. Чтобы проверить ваш дар и вашу способность им управлять.
Гости замерли. Королева подняла бровь.
— Лорд Корвин, это не место для поединков, — сказала она.
Глава 28. Поддержка
Я проснулась от того, что солнце светило прямо в глаза. За окном пели птицы, и ветер доносил запах цветущего жасмина. Но мне казалось, что мир стал серым. Вызов на магический поединок висел надо мной, как тяжёлая туча.
Леди Арабелла уже была на ногах.
— Вставай, — сказала она, подавая мне чашку чая. — Сегодня бал у герцога Норвудского. Ты должна быть там.
— Я не хочу никуда идти, — ответила я, отворачиваясь к стене.
— Должна. Если ты спрячешься, все решат, что ты боишься. А бояться тебе нечего.
— Мне предстоит поединок с придворным магом, который явно меня ненавидит. Разве это не повод бояться?
— Это повод показать, что ты сильнее, чем он думает. — Наставница села на край кровати. — Сегодня на балу будет весь двор. Каждый будет смотреть на тебя. Ты должна держать спину прямо и не опускать голову.
— А если кто-то снова назовёт меня ведьмой?
— Тогда ты улыбнёшься и скажешь: «Спасибо, я воспринимаю это как комплимент».
Я невольно улыбнулась.
— Ты невозможна, Арабелла.
— Знаю. Поэтому я до сих пор при дворе.
Я села, взяла чашку. Чай был горячим, с мятой — он немного успокаивал.
— Дженни поедет с тобой, — добавила наставница. — Я буду рядом. Мы тебя не оставим.
— А если кто-то нападёт?
— Рагнар будет на балу. И Кассиан. И Сайлас. Ты не одна.
Я кивнула. Ей было невдомёк, что именно это меня и пугало.
Платье выбрали тёмно-синее, почти чёрное — цвет достоинства и силы. Леди Арабелла сказала, что не стоит надевать светлые тона, когда над тобой висит обвинение в колдовстве.
— Пусть видят, что ты не боишься, — добавила она.
Волосы уложили в высокую причёску, открыв шею. Из украшений — только фамильный сапфир и браслет Кассиана. Чёрный жемчуг я снова оставила в шкатулке: сегодня не до намёков.
Дженни была в тёмно-зелёном платье — том же, что и на прошлом балу. Она выглядела бледной, но спокойной. Волосы её были убраны в строгий пучок, и только маленькая брошь в виде листка на груди напоминала о лесе.
— Вы готова? — спросила она.
— Нет, — честно ответила я. — Но я иду.
Мы вышли к карете. На улице уже смеркалось, и фонари зажглись, отбрасывая жёлтые круги на мостовую.
Герцог Норвудский славился своей щедростью. Его особняк был не меньше дворца, а бальный зал — вдвое больше королевского. Люстра из чистого хрусталя висела под потолком, и тысячи свечей отражались в её гранях, рассыпая искры по стенам. Пахло духами, воском и чем-то сладким — может быть, ванилью из кондитерской.
Гостей было много — человек сто, не меньше. Я сразу почувствовала на себе взгляды. Кто-то отворачивался, кто-то шептался, прикрываясь веерами.
— Ведьма, — донеслось слева.
— Расплетатель, — справа.
— Опасна.
Я сжала кулаки, но не опустила голову. Спина прямая, подбородок поднят, взгляд — перед собой.
Леди Арабелла шепнула сзади:
— Не обращай внимания. Это просто слова.
Дженни взяла меня под руку.
— Идёмте, леди Элисса. Давайте найдём место у колонны.
Мы отошли в сторону, и я наконец выдохнула.
Я не успела опомниться, как рядом оказался Кассиан. Он был в золотисто-синем камзоле, с идеальной осанкой, без единого пятнышка на белых перчатках. В его глазах не было холода — только решимость.