- Обязательно, девочка моя. Конечно, приеду.
- Я буду ждать, мам.
- И я, родная. Расскажешь мне, как ты там?
- Мгм, - киваю.
И рассказываю. Первый раз за долгое время делюсь с мамой всем. Ну, кроме Ромки и того, что творится у меня внутри, когда этот парень находится рядом.
А мама делится со мной подробностями отпуска и фотками.
И когда мы прощаемся, я сбрасываю вызов, откидываю телефон и закрываю лицо ладонями, все же не удержавшись от глухих подвываний. Можно, пока никто не видит.
Но, как оказалось, все же видит.
Тот самый, кому на это смотреть совсем не нужно.
Рома застревает в дверях. В потной майке после работы, в пыльных от стружки рабочих штанах.
- Ты ревешь что ли? - спрашивает и приближается ко мне.
Я спешно вытираю глаза ладонями.
- Не твое дело.
Ромка хмыкает и садится рядом, выглядывая на меня из-под слипшихся от влаги ресниц.
- Надеюсь, это не из-за того, что я сорвал твою свиданку с Беловым?
- А если из-за того? - нарываюсь и язвлю в ответ.
- Дурочка значит, - парень смотрит на меня обвиняющим и разочарованным взглядом с примесью обиды. - Вообще не вдупляешь, то не светит тебе с ним ничего? Он в Милку влюблен по уши. Давно уже. А остальными мутит, чтобы ее позлить. Сам бесится и ее пытается выбесить.
- Сам дурак, - фыркаю. - Что я, по-твоему, совсем темная что ли? Все я понимаю. И не твое это все дело. Может, ты вообще ревнуешь просто?
- Тебя? - ухмыляется Ромка.
- А чего ты ухмыляешься? - на мое замечание парень лыбится еще хлеще. - Сам же поцеловал! - выхожу из себя.
- И что?
- И все! - взрываюсь окончательно. - Иди уже, куда шел! Отвали!
Парень успокаивается и замолкает. Пырит и пырит на меня. Бесит, но в то же время хочется, чтобы так и сидел тут со мной. От его присутствия жарко и зябко одновременно. Сердце бешено заходится от противоречивости накативших чувств.
- Ну, а чего ревела то, Маш?
- Ничего, - а у самой снова глаза на мокром месте.
Всхлипываю.
- Что случилось? - не унимается парень.
- Ничего! Просто... Просто ты не поймешь. У вас семья настоящая. Вечерами вместе сидите, играете в дурацкие игры. Разговариваете, все такое, а у меня, а я... Одна тут совсем.
Куксюсь, как последняя перед ним тут. Самой тошно, но ничего поделать не могу. Хочется выговориться, сил нет.
- Думаешь, я не понимаю? - грустно хмыкает парень и руку мне на коленку голую кладет.
И тут на меня накатывает осознание того, что я только что сморозила. Его то вообще кинули еще с рождения, как ненужного щенка.
- Прости, - пищу и затихаю.
Потому что его теплая рука на моей коленке оживает и слегка проходится пальцами вверх-вниз, поглаживая.
Пульс учащается моментально, и в животе так томительно становится.
- Ничего. Мне уже пофиг на это. Смирился.
А у самого в глазах такая боль неприкрытая. Едкая.
- Ром, прости, правда. Глупая, надо же было такое ляпнуть.
- Проехали, - еле заметно улыбается парень уголками губ.
И мы смотрим друг на друга. и рука его кожу жжет, учащая дыхание, распаляя изнутри.
Ромка пододвигается ближе и обнимает меня. Утыкаюсь ему в шею. Блаженно жмурюсь от волнующего и сладкого ощущения его тела рядом. Его тепла и заботы. И меня прорывает. Вою, как последняя просто. А Ромка меня по волосам гладит, успокаивая.
- Хочешь. на речку отвезу? Покупаемся? - шепчет мне на ухо.
И от его рокочущего голоса таю, как шоколадка на солнце. До мурашек. Между нами что-то такое совершенно необъяснимое. Зыбкое.
- Хочу. Только мы там с Таськой помидору обрезаем.
- Я помогу.
Сестра в шоке, когда мы возвращаемся вдвоем. Но не возражает, когда Ромка со знанием дела ловко управляется с работой.
А потом мы все вместе быстро пообедав переодеваемся и усаживаемся в машину дяди Толи, на которой с лесопилки вернулся Рома.